Читаем Крестоносец полностью

— Тогда я тебя огорчу. Я уговорила Охранительную Ложу поручить мне расследование на Порсобадо. И очень огорчила маршала де Бонлиса — он бы предпочел, чтобы ты сломал зубы на этом деле. Так что мы отправляемся туда вместе. Рад?

— А с чего это вдруг такая забота? — Я вытер рукавом набежавшую слюну. — Собираешься пасти меня, шпионить за мной?

— Глупый салард! — Элика сверкнула глазами. — Разве ты не понял, что происходит? Подумай своей тупой круглоухой башкой: почему тебя, зеленого новобранца, только-только надевшего фламеньерский плащ, отправляют расследовать случившееся на Порсобадо? Потому что уверены, что ты провалишь это задание. И у Собора появится отличный повод с позором изгнать тебя из братства.

— С чего ты взяла, что я его провалю?

— Ты ведь не знаешь всех подробностей.

— Так расскажи мне все.

— Сейчас? Ты пьян. И потом, такие вещи в кабаке не рассказывают.

— Мне плевать на Собор, на братство и на все остальное. Я хочу найти Домино, больше мне ничего не нужно.

— В этом наши желания сходятся. Когда Домино только-только появилась в академии, я была первой, кто встретился с ней. Потом я узнала ее историю и поняла, что эта девочка может принести либо великое благо, либо величайшие беды. Она тебе, кстати, не рассказывала о том, кто были ее предки?

— Нет, не рассказывала.

— Домино происходит из дома самого Зералина, последнего короля Калах-Денара и первого капитана морского народа виари. Во времена первого Нашествия именно Зералин и его народ, эльфы Калах-Денара, первыми сели на корабли и покинули родину навсегда. Это случилось после того, как в сражении с нежитью пали три тысячи виари, в числе которых были младший сын Зералина и его единственная дочь. Зералин назвал их именами свой меч и поклялся, что его народ однажды вернется на родные берега. А поскольку Зералин был дайруад, Провидец, его слова считаются пророчеством, которые знают все потомки народа Калах-Денара.

— Меч назывался Донн-Улайн, — сказал я, вспомнив обряд крестин клеймора, который сейчас лежал на лавке рядом со мной. — Так?

— Все верно. Домино кое-что тебе рассказала, верно?

— Нет, просто… она легенду рассказывала. Об этом самом Зералине.

— Мы, потомки народа Зералина, сегодня мало верим в это древнее пророчество. Но Домино — она не просто моя соплеменница и не просто арас-нуани, ребенок, наделенный магической мощью. Она Блайин-О-Реах, дитя королевской крови. Думаю, ее отец хорошо понимал, что делал, когда отказался выдать девочку вербовщикам Суль. Чтобы так рисковать жизнями сотен и сотен виари, нужно было иметь веские мотивы.

— Слушай, Элика, я ее очень люблю, — лицо эльфийки и сверкающий изумруд на ее пальце начали расплываться перед глазами. — Если с ней что-то случится…

— Ого, рыцарь в слезах и соплях! — В голосе эльфки не было насмешки, только сочувствие. — Ты совсем опьянел, сэр рыцарь. Оставь в покое кружку и давай-ка отправимся домой….

— Слушай, иди ты…! — Я попытался подняться, но тело меня больше не слушалось. Это что, и впрямь так нажрался? Ээээх, м-мать!

— Я же сказала — пора домой!

— А я говорю…

А вот что я собирался сказать магичке, так и не было сказано. Поскольку по всей видимости в следующую секунду я просто отрубился.

*************

Ооооох!

Кажется, я не сплю. И слышу голоса. Или я все еще сплю, и голоса мне только снятся?

— Не стоит вам сейчас входить к моему господину, сэр, — говорит тихий, вежливый, но очень твердый голос. — Он наверняка еще спит. Прошу вас, наберитесь терпения и приходите чуть позже.

— Время уже за полдень, — отвечает второй голос, и я готов поклясться, что он мне знаком. — И потом, я пришел не просто так, а по делу. Позвольте мне пройти.

— Нет, нет, и даже не просите, молодой сэр, я не могу…

— Назария! — крикнул я и сам поразился, каким хриплым и неприятным стал мой голос. — Кто там?

— Милорд Эвальд? — На меня падает тень. Повернув голову (блин, мозги так и бултыхаются в черепе!), я вижу старенького слугу сэра Роберта.

— Больно! — говорю я, пытаясь заставить руки и ноги двигаться. — Кто там пришел?

— Это я, сэр Эвальд.

Сощурив глаза, пытаюсь разглядеть гостя — мне мешает солнце, которое светит из окна прямо в глаза. Бог ты мой, да это же Тьерри де Фаллен! Мой приятель Казначей из пансиона Дюран. Он что тут делает?

— Тьерри?

— Ты меня узнал, и я очень этому рад, — Тьерри поклонился с довольной улыбкой. — Прости, что побеспокоил, но мне очень хотелось с тобой встретиться.

— Это очень любезно с твоей стороны, — с трудом выговорил я, держась за виски, — но я, право, сейчас не в форме…

— Выпейте, милорд, — Назария подал мне высокий стакан с мутной, пахнущей лимоном жидкостью. — Это поможет, уверяю.

— Бурный вечер? — осведомился Тьерри.

— Глупый вечер, — я задержал дыхание и залпом выпил содержимое стакана. В первую секунду желудок противно заколыхался, но холодный мятный напиток быстро успокоил его. Изнутри поднялась волна свежести, и это было такое чудесное чувство, что я счастливо застонал. — Господи, как хорошо!

— Наверное, я пришел не вовремя, — сказал Казначей, — но я не знал, что ты славно вчера повеселился.

— Ты что-то хотел?