Глава 3

Для Вадима потянулась череда похожих друг на друга недель и месяцев. Дневные дежурства сменялись ночными, мелькали, как электрички, «отсыпные» и выходные, а за ними – опять дежурства. На Москву тяжелым, сырым одеялом упала осень.

– Что-то ты бледненький какой-то, – причитала тетя Наташа. – Устаешь, наверное, на работе своей охранной…

Вадим не уставал. В своих дневных и ночных дежурствах он как раз не находил никакой трудности. И тяготился своей праздностью. Последние полгода он засыпал и просыпался с одной только мыслью:

«Все изменится. У меня еще будет хорошая работа. У меня все будет хорошо».

«Националь» между тем жил своей новой жизнью. На первом этаже здания в восточном крыле, выходящем на Тверскую, открылся ресторан «Максим». Это заведение, принадлежавшее Кобзону-младшему, было призвано побить популярность своего парижского тезки. Однако московский бомонд не спешил занимать места за столиками нового ресторана, и он с первых же дней перебивался за счет случайных пижонов, желавших поразить своих спутниц неслыханной щедростью, и нагловатых депутатов, заходивших сюда через улицу и ежедневно скандаливших с официантами.

– Пять долларов за чашку кофе? – слышалось в «Максиме» начиная с полудня. – Пять баксов за этот пенный плевок?

– Из чего у вас этот супчик в наперстке? Из черепахи? Судя по цене – из Тортиллы. С золотым ключиком вместе. Я отказываюсь платить! Вызывайте милицию, у меня депутатская неприкосновенность!