— Очередной мореплаватель с наклонностями пирата? — тихо промолвил Маймаран. — Кажется, у вас обширные знакомства среди подобных людей?

— Не знаете ли вы, как я могу с ним связаться?

К огорчению Гектора, негласный смотритель императорской казны ответил:

— Я никогда не встречался с ним лично. Обыкновенно он бросает якорь ниже, у Сали, и весьма тактично присылает в дар его величеству какие-нибудь мелкие диковинки. Видите вон те часы? Вон там, не на полу, а на дальнем столе? Это одно из подношений, присланных им в Мекнес. Часы сделаны в Лондоне и взяты с английского торгового судна, которое Хаким и его дружки-корсары захватили у берегов Испании. Разумеется, я вношу в список все подобные подарки. У его величества есть привычка совершенно нежданно справляться, что сталось с той или иной вещью. У него великолепная память.

— По словам Шона Аллена, смотрителя оружейной, то же самое касается и оружия, даже такого старья, от которого нет никакой пользы. И он говорил мне, что получает оружие от того же Хакима-морехода, которого в свою очередь снабжает человек по имени Тизонни или Тизон. Эти имена вам что-нибудь говорят?

Последовало молчание, и когда Маймаран медленно заговорил, надежды Гектора чуть ожили:

— Это имя мне смутно знакомо. Кажется, если не ошибаюсь, это как-то связано с императорской казной, но — разве все упомнишь? Впрочем… — тут он протянул руку к стопке гроссбухов и, взяв один из них, принялся листать и промолвил: — Сейчас выясним.

Гектор ждал, пока старик внимательно просматривал графы, но вот Маймаран удовлетворенно фыркнул и сказал:

— Разве я думал не так? Вот оно. Значительная выплата на имя Тизона. Деньги были выплачены два года назад.

— Это деньги за оружие? За порох? — нетерпеливо осведомился Гектор. — Шон Аллен говорит, что Хаким-мореход получает все от Тизона или Тизонни. Нет ли в вашем гроссбухе каких-нибудь указаний, кто он такой или где его можно найти?

— Мне не хотелось бы разочаровывать вас, молодой человек, — ответил Маймаран, поднимая глаза, — но это не имеет никакого отношения к оружию или контрабанде. Оно касается лошадей, а если вы хотите узнать больше, вам придется сходить в императорские конюшни.

Глава 19

— Лошадь! — Диас утер рот тыльной стороной ладони и поставил свой стакан на стол.

Испанец-кавалерист в очередной раз заявился к Шону Аллену с визитом, а Гектор поджидал его, чтобы просить о помощи в решении загадки, заданной Маймараном, — за что же именно человеку по имени Тизон были выплачены деньги.

— Совершенно не понимаю, о чем толкует этот старый еврей. Ума не приложу.

— А сам ты никогда не слышал о Тизоне или Тизонни? — спросил Гектор.

— А как же, еще как слышал! Каждый испанец слышал о нем, — развеселился Диас, взял свою шпагу и бросил ее на стол. — Вот тисон, хотя в Кастилии мы произносим это слово как «тизон». Это имя меча, самого прославленного меча в нашей истории. Наш величайший герой Эль Сид владел двумя мечами: один назывался Тизон, а другой — Колада. Каждый мальчишка-школяр зубрит наизусть «Песнь о моем Сиде». Я и то по сей день помню такую строчку, — и он картинно выбросил вперед руку и продекламировал: — «Стоит тысячи золотых монет великий меч Тизон».

— Какое отношение Сид имеет к этой шпаге?

Диас удивленно уставился на Гектора.

— Ты не знаешь истории Сида?

— Нет.

— Шесть сотен лет тому назад своими Тизоном и Коладой он помог изгнать мавров. Как говорится в предании, каждый меч была вполовину длиннее мужской руки, и клинки у них было столь широки и тяжелы, что один только Сид мог орудовать ими в битве.

— Тогда мне кажется странным искать тизон в конюшне благочестивого исламского владыки. Уж если этот великий меч где-нибудь и хранится, так в оружейной или во дворце Мулая. Только вчера Маймаран показывал мне разные трофеи, которые Мулай выставляет напоказ, похваляясь победами над христианами.

Диас скривился.

— Наверное, взял их в испанских городах, которые захватил на севере. И все равно, единственный способ разгадать эту загадку — пойти самим на конюшни и посмотреть. Если Шон тебя отпустит, можно сходить прямо сейчас. Дай только допить.

* * *

Армия служителей и конюхов была занята тем, что устраивала лошадей на ночь, когда Гектор с Диасом явились на конюшни. Воздух был тяжел и напитан едкими запахами конюшни, два десятка рабов стелили свежую солому и разносили ведра с водой, наполняя поилки. Слышался стук копыт и фырканье коней, с нетерпением ждущих вечерней кормежки. Диас провел Гектора прямо к главному конюху, маленькому морщинистому мавру лет семидесяти, да к тому же сильно хромавшему (охромел он, по словам Диаса, неудачно упав с лошади).