— Там есть места такие красивые, что подобных им и во сне не увидишь, море ясное, как стекло, песок мелкий и белый, совсем как мука, и туман висит кольцами над холмами, поросшими джунглями. — И снова долгое, долгое молчание. — А люди, которые живут там, ничем не отличаются от людей, которых мы узнали. Одни честны. Другие — мошенники и воры. Есть такие, кому сильно досталось, и они хотят начать все заново. Эти похожи на нас. Когда ты переправишь нас через океан, и я побываю у моего народа, может быть, мы попробуем жить вместе с ним.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В 1631 году особенно дерзкий берберийский корсар действовал с базы в Сали на Атлантическом побережье Марокко. Морской капитан из Фландрии «стал турком» и принял имя Мурат-мореход. В тот год с двумя судами он совершил неожиданный набег на ирландский прибрежный городок Балтимора и удачно похитил почти все население — 107 мужчин, женщин и детей. Потом он отвез их на продажу в Северную Африку. Некий французский миссионер, работавший в Алжире, видел нескольких ирландцев — жертв Мурата, — выставленных на аукцион. После этого о них почти ничего не было слышно.

Рабство в различных видах процветало на берегах Средиземного моря в течение всего XVII века. Регентства Туниса, Алжира и Триполи пользовались дурной славой в христианском мире как места, где несчастных пленников либо заставляли работать, либо удерживали до получения выкупа. Но были также процветающие невольничьи рынки на Мальте и в Ливорно, где мусульман — а иногда и немусульман — продавали и покупали. Рыцари ордена Святого Иоанна на Мальте стояли в первых рядах торговли, как и корсарские гильдии в Регентствах, taifas, и были главными поставщиками товара работорговцам в Северной Африке. Кроме того, приговоренный к гребле на галерах во французском королевском галерном флоте — создание его было одним из любимых замыслов Людовика XIV — практически тоже попадал в рабство. На галерах Короля-Солнце французские заключенные сидели рядом с турками — военнопленными, равно как с индейцами-ирокезами, захваченными в Северной Америке. Турки могли надеяться, что их освободят путем обмена пленными, но многие из французских галерников умирали в цепях, в то время как несчастные индейцы в основном погибали от лихорадок и недоедания.

Бурная политическая жизнь в Средиземноморье поощряла такое положение дел. На фоне вечной войны между Крестом и Полумесяцем различные европейские нации соревновались друг с другом за коммерческие и территориальные преимущества. Франция подозревала Испанию; испанцы не доверяли португальцам; англичане, голландцы и другие протестанты соперничали друг с другом, хотя и с опаской вели дела с католическими державами. Все нервничали из-за турецкого султана в Константинополе. Среди такого беспорядка берберийские корсары процветали. Список кораблей за период между 1677 и 1680 годами (время, когда происходят вымышленные приключения Гектора и Дана) говорит о том, что алжирцы захватили не менее 160 британских кораблей. Это обеспечило их приблизительно восемью тысячами английских пленников в невольничьих бараках.

Это было также время, когда менялись способы ведения войны на Средиземном море. Весельные суда, предпочитаемый вид военных кораблей со времен античной Греции, устарели. Строительство их обходилось слишком дорого; огромные команды было слишком накладно содержать, а корпуса и снасти были явно недостаточно мореходны. Больше того, они не могли нести такое количество тяжелых пушек, которое сообщало их соперникам, парусным судам, разрушительную огневую мощь. Тем не менее великолепная галера с ее разноцветными флажками и множеством рядов полу-голых гребцов оставалась символом, излюбленным тогдашними художниками и иллюстраторами, многие из которых были голландцами. Они часто изображали воображаемые сцены битв между галерами и парусными судами. Те же художники также находили берберийские города-государства, особенно Алжир, достойными изображения; они основывали свои картины на сообщениях посланников, равно как и на душераздирающих рассказах вернувшихся из заточения пленников. Осталось много подобных мемуаров «белых рабов» Берберии, хотя, в противоположность им, вряд ли хоть один из рабов-галерников христианского мира написал о пережитом. Исключением является отчет, написанный неким французом Жаном Мартейлем, протестантом, осужденным на галеры в 1701 году. Он поступил на галеру в первый раз в Дюнкерке на побережье Ла-Манша и, в частности, описывал, как ему с товарищами приходилось прятаться под гребными скамьями, болтать ногами в воздухе, поднимать руки, кашлять, кланяться и так далее, разыгрывая необыкновенную пантомиму для развлечения гостей капитана.