Читаем Крещение свинцом полностью

«С ваших слов получается, что коммунизм – возрождённое архаичное родоплеменное мышление. Доличностное, общинное. Где профсоюзы и колхозы – всё те же племенные союзы. Вам так же личное мнение несущественно, важно только общее, как это было у первобытных. У питекантропов».

«Да за такие разговоры – знаешь что!»

«Ваш главный аргумент».

«Лютиков, прекратить демагогию!»

«Слушаюсь».

Вот она, разведка! Попробуй кто только представить такой идеологический спор по ту сторону фронта.

От Советского ИНФОРМБЮРО:

В течение 24 апреля на фронтах существенных изменений не произошло.

На Кубани наши части вели артиллерийско-миномётную перестрелку и разведку противника. Немецко-фашистские войска после тяжёлых потерь, которые они понесли за последние дни, не предпринимали активных действий. Нашими лётчиками в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 18 немецких самолётов.

* * *

Туман искажал и усиливал звуки. Показалось: от горок эхом чуть-чуть отражается канонада. Реально-то её слышно не далее пятнадцати километров. И то, если залп батареи крупного калибра. Но всё равно вдохновляло.

Зелёно-пятнистый, как жаба, бронетранспортёр «Sonderkraftfahrzeug» 251-й серии остановился метров за сто до поворота. Под прикрытием башенных пулемётов три сапёра педантично вынюхали-выщупали проезжую часть, а четверо автоматчиков усердно прочесали кюветы, осмотрели заросли на обочинах.

«Alles ist sauber. Vorwärts!»

Можно возвращаться на заготовленные позиции.

По железной дороге с самого рассвета началось интенсивное движение. То туда, то сюда, надрывно дымя и пыхтя, паровозики тянули десятки платформ с зачехлённой техникой и контейнерами, тащили непосильно длинные составы цистерн. А вот по шоссе на десять тридцать прошли в сторону Владимирской – Новороссийска три колонны по десять-пятнадцать грузовиков «Opel Lightning 6700» и облегчённых «Krupp L2H143» с пехотой, да встречно прополз длинный румынский конный обоз с каким-то фуражом и тремя санитарными повозками с ранеными. Процокала пара патрулей эсэсовцев-кавалеристов в коротких чёрных бурках – казаки или горцы. Ну, и местные полицаи прогнали с сотню гражданских на какую-то подёнщину.

Солнце набрало высоту, прогревшийся ветерок принёс со стороны садов нежнейший запах цветения. Это алыча? Она же вроде первая распускается. Нет, первые абрикосы? М-да, сибиряку только по плодам можно познать.

В десять сорок две от Верхнебаканской послышался мягкий рокоток «R-12». Первый мотоцикл, приближаясь к повороту, сбавил скорость, водитель завертел головой, поджидая нагоняющий его «Опель Капитан». Длинный четырёхдверный седан, лаково-чёрный, с закрашенной никелировкой и зашоренными фарами, тоже нежно качнулся, прискрипнув тормозами, так что не готовый к остановке замыкающий мотоцикл оказался метрах в пяти от эскортируемого автомобиля.

Ну, всё, как представлялось. Отставить – планировалось!

– Всем нам свобода и честь дорога… Красная армия… марш на врага! – Командир длинной очередью сбил водителя и, кажется, зацепил вывалившегося из люльки пулемётчика. – Ведь от тайги до британских морей…

Дьяк полностью разрядил рожок в радиатор и переднее правое колесо «Опеля». Пока менял магазин, командир, выскочив к дороге, прицельно коротко разнёс водительскую половину лобового стекла:

– Свору фашистов развеем, как дым… Сталин ведёт нас – и мы победим!

Когда мимо проезжал первый мотоцикл фельджандармерии, грудь Пичуги опоясало судорогой: кожаные комбинезоны с блестящими на груди горжетами-полумесяцами, большие дорожные очки под рогатыми касками… И пулемёт, направленный точно на него, на Клима! Дважды вдохнув-выдохнув, он открыл глаза: второй уже «их» замыкающий мотоцикл притормозил точно там же, точно так же направив пулемёт на куст акации, под которым расположился Пичуга.

Пичуга не услышал выстрелов командира, он просто прицелился и нажал на спусковую скобу. Получилось вовремя.

Пулемётчик судорожно привскочил, подёргался под пулевыми ударами. И завалился вперёд на задравший ствол пулемёт. Всё! Он убил! Он, Клим Пичугин, точно убил второго фашиста! За сестру и себя! Всё!

Водитель, перекрытый камрадом, успел упасть, подкатиться под мотоцикл и открыл ответный огонь из автомата.

Лютый, экономя патроны, пытался достать его с разных точек самыми короткими очередями. Но тот огрызался дерзко, пару раз едва не зацепив Лютому пилотку.

Ну, наконец Пичуга включился. Гравий под мотоциклом закипел, зацокал, взвыл рикошетами, и фашист стих.