Читаем Крещение свинцом полностью

Ярёма, Ярёма, дорогой ты наш Мирон Никифорович, как ты чернел, наливался кровью, когда в разведрезерв являлся почтальон. И опущенные в работу глаза предательски блестели, пока ты старательно что-то подтачивал, подшивал, подгонял по росту. Каждый ремешочек, каждый подсумок доведён до предела удобства, что уж там обувь или вещмешок! Пистолет при передёргивании затвора не то что не клацал, даже не чакал.

А мы ведь, дундуки, потом ещё два-три дня бесцеремонно счастливо делились семейными новостями. Кырдык хотя бы знал, что его жена и сын дома, не под фашистами. Как ты рвался в дело, как ловил сводки: Сталинград отбили, Краснодар освободили – так вперёд, вперёд, вот мы близко, всё ближе к Крыму!.. к Ялте… Ярёма, Ярёма, прости ты наше самотничество. Наш благополучный эгоизм. Упокой, Господи, душу раба Твоего Мирона, прости ему прегрешения вольные и невольные. И нас, Господи, прости и помилуй.

Штука перестала щипать траву, вскинула голову, острыми ушами заловила что-то, её встревожившее. Дьяк довернулся, сменив затёкшие ноги, переложил автомат поудобнее. И кобылка внизу тоже нервно перестукнула передними копытами, потянув воздух, чуть слышно всхрапнула. И Сёма услышал! Через секунду он уже присел рядом на одно колено, приложив приклад винтовки к плечу. Во как они быстро сошлись! Где-то далеко за ущельем одиноко залаял-завыл шакал. Очень далеко. И Штука, покрутив ушами, успокоилась. Сёма нежно потрепал, погладил её по шее: увы, угостить нечем.

А внизу покряхтывал Старшой: смена, пора спускаться.

– Не люблю волчий вой.

– Это не волк, а шакал.

– Всё одно не люблю. Подсади! – Кряхтя ещё жалостливее, Старшой забрался на ясень. – И как петух на насесте торчать тоже не люблю.

– На горку поглядывай. Не любя.

– Иди, спи ужо.

От Советского ИНФОРМБЮРО:

В течение 21 апреля на фронтах существенных изменений не произошло.

На Кубани части Н-ского соединения отражали ожесточённые атаки значительных сил противника. Гитлеровцы непрерывно штурмовали советские позиции, стремясь любой ценой добиться успеха. В наиболее напряженный момент боя советские самолеты произвели мощный удар по боевым порядкам наступающих частей противника и нанесли в его рядах опустошительные потери. В результате упорного боя все атаки немцев были отбиты.

* * *

Солнце сегодня что-то не спешило. Они спустились, пересекли завитое, наглухо заплетённое лианами, страшно и красиво обвешанное мхами ущелье с крохотным ручейком, переполненным орущими лягушками. Вскарабкались по мокрому склону на горку. И только тогда солнце легло на спины и плечи розовым негреющим лучением. Парило всё – листва, трава, камни, одежда. Такая лёгкая-лёгкая дымка над всем пережившим ночной дождь.

До рассвета всё было, как положено: Лютый и Копоть впереди, Живчик замыкающий. Но с восходом солнца между ними встряла забота: Сёма никак не мог втащить наверх Штуку. Лошадь изо всех сил старалась, короткими галсами, точнее – зигзагами, не хуже иной козы преодолела две трети пути, но дальше – всё. Осыпь, по которой и человеку лучше не ходить, если он не разведчик. Сёма снял с неё поклажу, да он, похоже, готов был потащить Штуку на себе…

– Командир. Покажи куда, я вас догоню.

– Ты о чём?

– Командир…

– Калужный, ты о чём?!

Сёма присел, накрыв голову капюшоном. Он всегда так выражал отчаянье.

– Сёма, давай ты теперь впереди пойдёшь. – Старшой жестом остановил командира. – Преодолеешь низинку. На том перевальчике подождёшь. Ориентир – бук.

Через два часа группа поднялась на перевал. Маленький, съёжившийся Сёма сидел под гигантским буком, сидел, не снимая капюшона, чтобы не увидеть принесённые мешки с почерневшими, прокапывающими конской кровью швами.

– Лютиков, а ты чего жмёшься?

– Да, товарищ командир, заморочка вылезла.

Когда снайперская пуля попала в рукоять автомата и практически оторвала приклад, Лютый взял Ярёмин. И только вечером выяснил, что «ППШ» Ярёмы был не вятский, как у всех во взводе, а алма-атинский. То есть их магазины – ни диски, ни рожки к нему не подходили. Дома можно подточить, переделка, в принципе, не особо сложная. Но то дома. А здесь реально рабочим оставался только один диск. Остальные магазины можно выкинуть.

– Да уж, заморочка. Раздай магазины. Поменяйся на гранаты.