Читаем «Крещение огнем». Том II: «Борьба исполинов» полностью

СССР для победы в холодной войне нужно было не идти ни на какое сокращение своих ракет. Ибо они — самое дешевое средство обеспечения русской национальной безопасности.

Но именно этого и не хотел делать Горбачев! Сокращать ракеты для него было лучше, чем сокращать сухопутные дивизии и генералов. Ведь ракеты не могли поднять бунт, а генералы и высшая бюрократия — могли. Горби хотел решить финансовые проблемы самым простым и необременительным способом: тупо рубанув по программам вооружений. Практически не разбираясь в структуре затрат, в нужности или ненужности оных, не собираясь вникать в суть дела и смотреть, где можно сэкономить, а где — добавить за счет экономии. Тем паче что, как мы знаем теперь, экономить было на чем, причем миллиардами «тяжелых» советских рублей (долларов).

Вот тут и кроется разгадка шизофренического поведения Г. По большому счету он — ставленник деградировавшей партийно-бюрократической системы позднего СССР. Главной его целью было не победить в холодной войне и даже не коммунизм построить, а спасти власть бюрократической системы. Да, что-нибудь реформировать и перестраивать, но так, чтобы власть чиновников оставалась неприкосновенной. Горби до последнего старался спасти власть зажиревшей, деградировавшей Компартии СССР, давно утратившей способность обеспечивать развитие страны. Тут был шкурный интерес безответственного партийного аппарата: сохранить власть и привилегии, и ради этого даже пойти на уступки американцам. Игра на победу СССР в холодной войне угрожала чиновничеству в погонах и пиджаках слишком многим. Ведь часть бюрократии должна была бы исчезнуть, часть — уйти ввиду неумения проводить динамичную политику. Множество генералов рисковали утратить должности из-за сокращения сотен никому, кроме самой военщины, не нужных дивизий. А перенос соревнования в космос вел к возвышению совершенно новых отрядов элиты, к выдвижению новых общественных сил к вершинам власти. Ведь космическая гонка требовала отнять часть ресурсов у генералитета и топ-менеджеров «оборонки» старой формации и передать их новым технократам и военным-интеллектуалам. Горби же смертельно боялся решительных действий, где требовалась его личная ответственность, где нужны были его воля и смелость. Кроме того, космическая гонка порождала технологии, которые объективно урезали власть старой партийной знати. Поэтому Г. было проще вопить: «Мы на пределе! Мы издыхаем от гонки вооружений! Надо срочно что-то делать! Надо немедленно идти на уступки!» Между прочим, создание такого психоза в то время, когда нужно хотя бы ненадолго остановиться, осмотреться и подумать о дальнейших действиях, — первейший признак манипулятора психикой масс, признак того, кто сеет хаос.

Вы скажете, что Горби это вряд ли осознавал. И будете правы. Марионетке системы не обязательно сознавать то, что она, марионетка, делает в интересах чиновничьей системы, этакого Голема. (Эту теорию мы с Сергеем Кугушевым изложили в цикле «Третий проект».) Но советская бюрократия своим коллективным разумом понимала, что стране для победы в холодной войне необходимо очень-очень измениться и эти трансформации грозят большими подвижками в системе власти. Нам нужно было стать не бюрократической, а делократической империей. А бюрократии этого ой как не хотелось! И она попробовала спасти свою власть путем сдачи и раздробления Советского Союза. Правда, подвижки все равно произошли, целые отряды старого чиновничества лишились власти, но это не суть важно. По большому счету у власти осталась самая отвратительная, косная и вороватая чиновничья система. Во всех странах-обломках СССР.

Бюрократия СССР к середине 80-х годов окончательно стала Големом (огромным разумным квазиживым субъектом), существующим исключительно ради самого себя.

— эти слова Айзек Азимов вложил в уста своего героя, основателя науки психоистории Гэри Сэлдона в трилогии «Академия и Империя».