Накопив изрядные финансовые ресурсы, она пускает вразнос ситуацию на фондовой бирже, приводя к падению акции корпораций из страны-соперника, превращая в бросовые ценные бумаги его казначейства. Неведомые хакеры атакуют информационные системы банков, дезорганизуя в стране-мишени всю экономическую жизнь. Из-за компьютерных сбоев нарушается работа аэропортов и наземных транспортных узлов. В то же время, физически устраняются ключевые фигуры в экономической и политической верхушке противника.

Вспыхивает паника. А нападающий ее усугубляет, контрабандой провозя и вбрасывая в оборот крупные суммы в поддельной валюте противника, заражая его водоемы. Общественные институты жертвы дезорганизуются. Вспыхивают массовые беспорядки, начинается мародерство и прочие «прелести» военной неразберихи. И когда они достигают пика, агрессор, наконец-то, наносит показательный военный удар и официально объявляет войну. И его жертве не остается ничего, кроме как капитулировать и принять условия победителя.

Такова возможная война без правил, и ее может вести развитая страна.

Надо сказать, что в данном случае китайские товарищи творчески развивают наследие президента Рейгана, проведшего успешную кампанию против СССР (с помощью «небоевых» средств) и даже более ранних предшественников — гитлеровцев. Многие их соображения практически полностью совпадают с планами диверсионно-террористической войны, выдвинутыми СС в 1943 году.

Китайцы правы: будущая война будет тотальной именно в новом смысле этого слова. Она может разразиться в любой момент и с любым противником.

Тотальная мобилизация по Холмогорову

— Не следует думать, что пресловутая «постиндустриальная» эпоха смягчает войну, ограничивает область ее вторжения, делает войну (а стало быть, и мобилизацию) менее тотальной, чем в тоталитарную индустриальную эпоху, — считает современный русский мыслитель «нордического направления» Егор Холмогоров. — Отнюдь. Тотальные войны ХХ столетия предполагали хоть какое-то разделение на фронт и тыл, на комбатантов и некомбатантов, на период мобилизации и период восстановления и мирного строительства. Разница между тоталитарными и нетоталитарными государствами состояла лишь в том, что мобилизационные мероприятия первых захватывали большее число людей и были более развернуты во времени. Сегодня этой разницы не существует. Различие существует лишь между государствами, осуществляющими постоянную планомерную подготовку к войне, и теми, кто окончательно на это «забил», заранее сдавшись на милость победителя… или убийцы.

Современная война втягивает в себя всю нацию, делая каждого в какой-то степени солдатом — в военное или мирное время. Связано это с тем, что целью войны выступает не принуждение противника к локальным уступкам, как в эпоху «кабинетной дипломатии», не полный его разгром, безоговорочная капитуляция и свержение его власти — как в войнах ХХ века. Отныне цель войны — полная аннигиляция политической власти, а заодно и государственности противника. Мудрость, которую можно извлечь из уже имевших место эпизодов «войны XXI века», — это возможность полностью растворить государственность и политическую структуру противника, обессмыслив тем самым действия его вооруженных сил. Именно эта политическая «нейтронная бомба» является подлинным оружием нового поколения, в отличие от всяких пиаровских мнимостей, порождающих разговоры про «бесконтактную войну».

Современная война, таким образом, ведется против нации как политической тотальности. Причем ведется на уничтожение. Еще архитекторы Ялтинского мироустройства исходили из Германии и немцев как данности — для них было очевидно существование единой нации и единого государства. Столкнувшись с фактом заданности «двух Германий» и двух немецких наций, они долго не могли понять — что с этим делать. Точнее, так до конца и не поняли. Архитекторы современного мироустройства исходят из нации как проектной заданности — неважно, что было на этом месте до войны, важно — что мы построим здесь сейчас.

По своей тотальности и политической жестокости современная классическая война приближается к гражданской войне , ведущейся до полного политического уничтожения противника. Список наиболее вероятных следующих объектов приложения военной силы США (наиболее очевидного агрессора в настоящее время) заставляет думать, что и будущие войны будут столь же тотальными, как и уже имеющие место. Война против стран «оси зла» и за установление всеобщей демократии выработает определенную привычку ведения войн на тотальное политическое уничтожение противника. И те войны, которые последуют далее, будут выстроены по тому же алгоритму: при интенсивном давлении на фронте взорвать противостоящий политический субъект изнутри, попросту избавить себя в ходе войны от противоборствующей стороны, а потом навязать свою волю не противнику, а тому, что от него осталось.