Читаем Крещение огнем полностью

Такое зрелище пропускать нельзя, решила Сара, но еще долго не могла заставить себя встать из-за стола, бессознательно наслаждаясь первым спокойным, мирным завтраком за последние несколько лет. Когда она, отправив в рот еще одну виноградину, все же начала подниматься из-за стола, в патио вошла Консуэло.

- Донья Исабель просит вас к себе, seЙога. - У экономки был такой вид, будто она передавала Саре королевское повеление. - После обеда ей надо отдыхать. Вы сможете пойти сейчас, роr favor (Пожалуйста (исп.)?

- Конечно. - Сара натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть свое смятение. - Надеюсь, что... э-э-э... донья Исабель себя лучше чувствует?

- Она все еще слаба, - тепло сказала Консуэло. - Но сегодня, после того как она повидалась с детишками, она намного веселее.

Значит, Джилли и Бен уже познакомились со своей прабабушкой. Рафаэль и его прислуга заставляли ее чувствовать себя легкомысленной матерью. Следующим пунктом в его плане, наверное, стоит нянька, с раздражением подумала она. И тогда ее близкие отношения с детьми будут подорваны. А может, она несправедлива к Рафаэлю? А что, если он считает ее присутствие в этом доме необходимым? Тупо вспомнив, как он ушел прошлой ночью, она решила, что ей надо быть начеку.

По внутренней лестнице Консуэло провела ее в другое крыло дома, резко отличавшееся от того, что она до сих пор здесь видела. Пройдя через большие просторные комнаты с высокими потолками, они вошли в длинные, обитые темными панелями коридоры с полом на разных уровнях и со стенами, увешанными семейными портретами. Сара с удовольствием бы их повнимательнее рассмотрела. Но экономка шла довольно быстро - видимо, донья Исабель не любила ждать.

Консуэло осторожно поскреблась в низкую дверь, которую для них открыла женщина в накрахмаленном белом халате. Сара вошла.

- Вы можете идти, Алиса, - послышалось с самой обыкновенной больничной койки, никак не вписывавшейся в элегантную обстановку комнаты. - Я позвоню, если вы мне понадобитесь.

Медсестра вышла с явным неудовольствием.

- Подойди сюда, чтобы я могла тебя получше рассмотреть, - позвала Сару донья Исабель. - Ты стоишь против света.

- Вы прекрасно говорите по-английски, - только и смогла вымолвить Сара, чувствуя себя очень неуверенно под проницательным взглядом голубых глаз сухопарой старухи.

- Мой отец долгое время был дипломатом в Лондоне, - сообщила ей донья Исабель. - Пожалуйста, присядь. Когда я смотрю на стоящего передо мной человека, у меня начинает кружиться голова.

Сара села на стул около кровати и подверглась еще более тщательному осмотру.

- Рафаэль знает толк в женщинах. - В критическом взгляде его бабушки проскользнуло невольное одобрение. - Ты настоящая леди.

Сара улыбнулась.

- Внешность бывает обманчива.

- Я в таком возрасте, когда не так-то легко ввести в заблуждение, сухо заметила донья Исабель. - Вообще-то, мне было бы интересно узнать, почему ты бросила моего внука, но раз уж вы вновь вместе и с детьми, то большего я и желать не могу. - Она помолчала. - Тебя, наверное, мучает любопытство. Ведь Рафаэль не мог не рассказать тебе, как с ним в свое время обошлись в этой семье.

Сара спокойно выдержала ее вызывающий взгляд.

- Он ничего мне не рассказывал.

Старая женщина откинулась на высокие подушки. Единственным, что выдавало ее волнение, были побелевшие пальцы, державшиеся за высокую перекладину над кроватью.

- Я постараюсь объяснить тебе, что нами двигало.

- В этом нет никакой необходимости, - попыталась остановить ее Сара, чувствуя себя не в своей тарелке.

- Есть. Я лежу здесь и постоянно вспоминаю, что я успела сделать, а что нет. Моя совесть... она до сих пор не дает мне покоя, - ворчливо призналась старуха. - Когда-то мы были дружной, крепкой семьей. У нас с Фелиле было трое детей. Первый был благословением Божьим, второй - наказанием, а третий - ничтожеством. Que? Ты хочешь что-то сказать?

Сара быстро покачана головой, подавив в себе вздох удивления от того, с каким безразличием мать отрекалась от единственного оставшегося в живых сына - Рамона, пусть и непутевого, пусть и не умеющего за себя постоять.

- Самым старшим был Антонио, и мы обожали его. Тони был как солнышко... его все любили. - И хотя взгляд ее был прикован к Саре, по ее изборожденному морщинами лицу можно было понять, что она вновь со своим сыном. - Тони был любимцем...

Молчание затянулось, и Сара облизала пересохшие губы.

- А отец Рафаэля?