Читаем Крепость (ЛП) полностью

Кстати, а что нужно для их приготовления? Хочу прогнать прочь мысли о рецепте приготовления гренков, но внутренний голос возражает: Размышляй так! Мысли будут делом заняты! Ладно, сдаюсь я: Прежде всего, нужно молоко. В молоке размочить ломтики черствых булочек. Еще нужны яйца. Во взбитые яйца окунуть каждый смоченный в молоке ломтик. Затем растопить на сковороде кусочек сливочного масла так, пока оно не зашипит, и обжарить размоченные ломтики до золотисто-коричневого цвета. Корицу смешать с сахаром. Ах да, корица! Интересно, а когда в последний раз я вдыхал аромат корицы? Точно! Когда к рождеству выпекали печенье с корицей в детском саду: печенье в виде звездочек и полумесяцев. Полумесяцы были моим коньком. Чтобы их вырезать из тонко раскатанного теста, надо было взять два стакана различного диаметра для вырезания и тогда дела шли как по маслу…

Чей-то сапог стукает по плитам настила. Стук привлекает к себе взгляды. Это вахтенный центрального поста.

— Черт тебя подери! — ругается командир.

Все тут же замирают снова как памятники. Молчок, губы на крючок! Тише воды, ниже травы! Голову слегка вжать в плечи, немного пригнуться, ноги чуть согнуть в коленях. Но прежде всего, напрячь ягодицы, задницу сжать как тисками. Так, чтобы задницей грецкие орехи колоть можно было бы.

Бернингер как-то рассказывал об одной проститутке, которая ему, якобы, такое продемонстрировала — в канун рождества расколола ему таким способом фунт орехов. «Она проделала это даже с позолоченными грецкими орехами! Вот что значит тренировка!» — настаивал Бернингер.

Три взрыва подряд с сильным отголоском. Когда шум стихает, помпы немедленно отключаются. Лейтенант-инженер достоин похвалы. Он досконально знает свое дело. Он так быстро переключает передачи, как будто делал это всю жизнь.

Лицо вахтенного инженера четко видно за колонной перископа: глаза, глубоко запавшие в глазницы. Жемчужины пота на висках, две пряди волос свисают до переносицы, лоб в поперечных складках, рот одно темное отверстие, в которое втиснуты бескровные губы… Совсем как в кино: хорошая режиссура, первоклассная маска. Лейтенант-инженер, герой моря, какого публика УФА не могла бы желать себе лучше!

Снова резкий троекратный щелчок, затем шум и глухие отзвуки. Бомбы для “устрашения” или для “самоуспокоения”? Конечно, это они! Иначе что?

А это еще что такое? Шум, который я слышу теперь через стальную стену, понимаю с трудом: У меня слишком небольшой опыт в расшифровывании фрагментов шума такого уровня. Командир, кажется, тоже слышит впервые такие шумы. Он прислоняется, фуражка на затылке, к колонне перископа и пристально смотрит вниз перед собой. Очевидно, он знает какой вид производит, и ведет себя соответственно: Еще один актер киностудии УФА.

А как далеко мы уже ушли от мыса Pointe de Saint-Mathieu? Дальше, чем от того места, когда я видел маяк, мы, конечно, еще не отошли…

Маяк Saint-Mathieu был бы прекрасной точкой пеленга для оберштурмана. Но мы крадемся в глубине совершенно слепые. Не имея ни малейшего представления, где мы точно находимся. Игра в жмурки! Хорошо еще, что компас работает. Но куда нас затянуло течение и длительные бомбежки за это время, компас нам не подскажет…

К счастью нам больше не приходиться бояться минных полей. В этом районе уже слишком глубоко для якорных мин. И для электромин тоже. Мы делаем прогресс, при всем при том…

Тишина. Почему ничего больше не происходит? Рулевые сидят перед своими кнопками и рычагами, инжмех снова стоит за ними и не отводит взгляда от манометров. Командир прислонился к колонне перископа: каждый на своем месте.

Больше никаких импульсов шумопеленгатора? Почему эти скоты там наверху не двигаются? Ведь они должны были бы услышать нас даже невооруженным ухом… И к тому же, они, конечно, еще имеют наш сигнал на своих устройствах. Могли бы ударить наверняка! Что за чушь!

Мой вопросительный взгляд встречается с таким же у первого помощника. Он слегка приподнимает плечи и отводит взгляд.

Что может означать эта пауза? Отсрочка? Облизывается ли кошка только лишь для того, чтобы прыгнуть на мышь? Дьявол их знает, что замышляют наши господа противники…

Так как уже несколько минут снаружи тихо — совершенно тихо, решаюсь на движение: Поворачиваю голову налево и направо, словно желая проверить, работают ли еще мои шейные позвонки. При этом делаю несколько глубоких вдохов-выдохов.

Моему примеру следуют другие: Второй помощник тоже начинает шевелиться, а первый помощник странно переступает. Мне не видно его ног, так как он стоит слишком близко от меня, но вижу, как он переводит вес тела, покачивая плечами.

Командир все так же стоит неподвижно словно статуя.

Как пчелы жужжат наши электромоторы.… И тишина…