Читаем Крепость (ЛП) полностью

На подмостках с наружного борта подлодки все еще идут работы. Никто не знает, где командир. На борту? Во флотилии?

Ряд глухих взрывов тяжело врывается в тишину каземата. Хочу узнать, что происходит снаружи. Через небольшую дверь в огромных воротах покидаю Бункер и осторожно иду, задрав голову вверх, высматривая самолеты и внимательно вслушиваясь в шум их моторов, на покинутый пирс.

Кранец скрипит о причальную сваю. Огромные устройства лежат там и сям на пристани и отбрасывают совершенно черные тени. Ночью все выглядит больше.

По акватории порта движется Буксир. От бурунов за кормой, которые он производит, несколько дозорных катеров оказываются в движении: они опускаются на причальных тросах и громко трутся по кряхтящим от усилий кранцам.

Зенитки замолкают, артиллерия, лупящая издалека тоже. Но отчетливо слышится ворчание авиационных двигателей. Должно быть, доносится с большой высоты: машины, конечно, летят сейчас высоко в облаках.

Где-то что-то стучит и дребезжит. Незакрытый ставень на морском ветре? Но здесь больше нет никаких домов с такими ставнями.

Далекое ворчание моторов совершенно не хочет пропадать. От плеска и всхлипов бурлящей подо мной воды оно получает странный ритм.

Мне надо только обойти угол Бункера и получаю вид на Брест: пожары в городе, и далеко за ним. Они вызывают странные ассоциации того, что панорама города превращается на коротких промежутках от бледного негативного изображения в четкий силуэт позитива.

Пальцы прожекторов скользят по облакам — только по облакам. В том, как они ощупывают эти пышные облака, есть что-то непристойное.

В спину бьет сильный грохот. Это отзвуки стрельбы тяжелых зенитных орудий. Я косо кладу голову на плечо, чтобы лучше слышать. Между взрывами слышу ослабевающий рокот моторов.

Что только они там наверху задумали? Бесцельно носятся вокруг нас, будто здесь они у себя дома. И уже довольно давно. Во всяком случае, им никто не мешает.

Словно вокруг еще было недостаточно фейерверка, артиллерия теперь тоже бодро лупит издалека. Пора быстро сматываться за бетонные стены: Более умный всегда уступает.

Когда уже лежу на койке, стрельба начинает стихать. Дьявол его знает, как теперь уснуть. Артиллерия янки хорошо делает свою работу, чтобы держать меня без сна. Они там, на их полуострове, должно быть вкалывают ночными сменами. Дрыхнут, наверное, днем. Пацанам, скорее всего, просто нравится смотреть, как великолепны ночью вспышки разрывов артиллерийского огня. Ведь они осуществляют и бомбардировки и пожары именно ночью.

На потолке, надо мной, постоянно мельтешит беспокойная и беспорядочная игра света и теней. Наблюдаю за этим широко открытыми глазами. И во мне растет чувство, будто ко всем моим мыслям и ощущениям должны добавиться еще и запахи пожаров…

* * *

Я мог бы закрыть окна и ставни. Но не делаю это: Мне кажется, что тогда я окажусь как в могиле. Лучше бдить. Vigilia, ночная стража. Словом vigilant обозначают Саксонию. Я — из Саксонии, и тоже бдительный!

Все здание вздрагивает — не только стекла. Должно быть близкие попадания снарядов. Напряженно вслушиваюсь и пытаюсь отделить взрывы попаданий от их выстрелов. Лающая зенитная пушка, стреляющая по наземным целям, затрудняет мне отличать наши собственные орудия от орудий противника. Замечаю, что между зданиями флотилии возникает сильное эхо, то накатывающееся, то удаляющееся сильными ударами, глухо ухающее в ответ. С улицы перед флотилией также долетает эхо, когда от другого берега раздается шум выстрела, и разбивается на многочисленные отголоски в ущельях между нашими зданиями.

Как мне это знакомо! Сейчас стоит такой сумасшедший грохот, какой бывает иногда, если три, а то и четыре грозовых разряда сливаются одновременно и при таком их громе, грохоте и треске ты больше не понимаешь, какой звук грома принадлежит какой молнии.

Грохот не прекращается всю ночь. Сквозь щели жалюзи снова и снова мерцают всполохи. Иногда выглядит так, будто некто, далеко снаружи, этими вспыхивающими и гаснущими всполохами хочет передать мне какое-то сообщение.

Стремлюсь уснуть, и одновременно боюсь, что сон накроет меня, словно темный капюшон и тогда какая-либо новая неприятность встретит меня в черноте моего сна.

Противник достиг Penfeld. На западе города до раннего утра шли тяжелые бои. Чадящие тучи больших пожаров высоко разбухают над зданиями. На западе они поднимаются почти до зенита. На севере, янки, с помощью танковых клиньев должно быть продвинулись вперед до самого гаража Ситроена.

Рамке приказал взорвать на Rue Jean Jaures, продолжение Rue de Siam, целые ряды зданий, чтобы преградить путь танкам огромными горами развалин.

— Хорошая мысль! — считает Старик.

Наши парни с огромным трудом проходят к Бункеру, так как не только новые развалины домов блокируют подходы, но и разрушенные металлоконструкции с оборванными линиями электропередач трамваев, что уже давно больше не ходят по городу, образуют препятствия, напоминающие своим видом противотанковые надолбы.