Читаем Крепость (ЛП) полностью

Никто не осмеливается произнести хоть слово. В конце концов, молчание за столом становится гнетущим. Но вот откашливается зубной врач и, сделав внезапно хитрое лицо, и дождавшись, когда несколько пар глаз устремили на него взгляд полный надежды, объявляет свою находку:

— Это всего лишь маневр, — сказала лисица, когда с нее стягивали шкуру через уши — чисто по приколу!

Несколько человек за столом решаются на ухмылку, адъютант напускает глупо-вопросительное выражение на свою кислую рожу. Очевидно, он не может представить себе какой-либо прикол над этой лисицей.

Старик сидевший опустив голову, теперь поднимает ее и гремит:

— Скоро сюда придут танки, господа! И тогда дело быстро примет другой оборот.

Дантист задерживает чашку на полпути ко рту.

— Или Вы, например, в этом сомневаетесь? — Старик спрашивает его так резко, что я не могу даже сразу понять, звучит ли его голос цинично или зловеще и коварно. Дантист сильно сжимает губы, рот его из-за этого становится таким широким, что он напоминает жабу.

Хоть бы он сказал, какую-либо, пусть незначительную пустую фразу, но нет: Он сидит со своей широкой лягушачьей пастью и только становится красным как свекла и лишь стреляет негодующим взглядом вокруг себя. Неужто дантист до сих пор не изучил своего командира флотилии?

— Любительский театр! — бормочу, когда сразу после этого выхожу из столовой за Стариком. Старик должен был услышать мои слова, однако, не реагирует.

— А кому мы действительно подчиняемся? — спрашиваю Старика, когда приходим в его кабинет.

— Начальнику военно-морского района! Я уже говорил об этом однажды! Ему также подчинена гавань, артиллерия береговой обороны и береговые зенитные батареи. И, кроме того, вся полоса обеспечения.

Повторяю для себя: военно-морские силы во Франции и Бельгии подчиняются командованию группой военно-морских сил «Вест», то есть, адмиралу Кранке. А за оборону побережья все еще отвечает Роммель? думаю тут же. Но он же ранен… Вся оборона лежит на главнокомандующем группы «Вест»: генерал-фельдмаршале Рундштедте.

Старик встряхивает головой, словно желая продемонстрировать свое неудовольствие, и продолжает:

— Собственно мы подчиняемся Начальнику военно-морского района только в вопросах гарнизонного значения — но не в дисциплинарном порядке. Для этого у нас есть наш КПФ. Он является также и нашим Верховным Судьей.

Старик вновь замолкает и морщины на его лбу становятся глубже. Но затем внезапно насмешливо улыбается и говорит:

— А если ты снова хочешь — и абсолютно точно — все знать: У нас есть еще и 2-ой адмирал, вице-адмирал Ширмер. Он опять отвечает за военно-морской арсенал и верфь, и хорошо в этом разбирается. Однако в гавани имеется еще и собственная командная власть — это начальник порта. Все, что касается обеспечения и безопасности гавани, подразделений охраны, противолодочных сетевых и боновых заграждений, наконец, это относится к его компетенции: все это головная боль начальника порта.

Мне остается только удивляться, как Старик во всем этом разбирается. На секунду остановившись, он делает глубокий вдох и продолжает:

— Но вместе с тем этого еще недостаточно: Мы имеем над нами еще также кучу господ от армии. Господин плацмайор, например, или по-другому штандорткомендант. Ему подчиняется Глава гражданской администрации. Канцелярия бургомистра также является областью его компетенции, так сказать. И он должен к тому же заботиться еще и о французских рабочих!

Судя по его тону, Старик все еще не добрался до конца всей этой канители.

— Кроме того, еще имеется Управление военно-морской базы гарнизона, — продолжает он, — со своей сворой маркитантов и интендантов, более или менее исключительно для придирок к нашим людям. И затем мы имеем, конечно же, еще и коменданта Крепости, пехотного полковника Мозеля, который был раньше командиром полка.

— Мне кажется, все же, что именно комендант Крепости должен был бы отвечать за всю полосу обеспечения, а не Начальник военно-морского района. Это, наверное, скорее подходит для пехоты — или нет?

— Вот в этом-то и весь вопрос — отвечает Старик.

Дни нанизываются на ось времени без особенных событий: временная прострация. Я почти страдаю по отсутствию спешки последних месяцев. Только не эта стагнацию…

Сообщения вермахта мы не только регулярно слушаем, но и получаем в письменном виде, они лежат распечатками — для ознакомления всего личного состава, но едва ли хоть кто-нибудь берет их с собой. Безразличие? Время от времени наблюдаю, как кто-нибудь берет листок и так долго держит его в руках, будто хочет заучить текст наизусть — и это всегда после того, как по радио передадут о так называемом «террористическом налете» и перечисляют города, над которыми прошел дождь из бомб. Кажется, что единственное, что люди хотят знать: был ли их город в этом списке.

Теперь извращенный образ жизни становится нормой — и давно уже больше не является ужасным исключением. Когда я размышляю об этом, то с трудом могу представить себе жизнь без войны. Эта война стала полностью нашим существованием.