Читаем Крепость полностью

- Пустить дизели! – и я вновь превращаюсь в дополнительного вахтенного мостика, наблюдающего за окружающей обстановкой.

Через несколько секунд раздается грозный рык дизелей. Лодка сильно вздрагивает. От страха перестаю дышать: Так и заикой можно стать! Это продолжается, пока двигатели набирают обороты, но и после того мне требуется еще довольно долгое время, чтобы успокоиться. Звук пренеприятнейший! Ну и шум! Мне кажется, что у дизелей вдруг включилась троекратная громкость, и их грохот накрывает все побережье. При таком сумасшедшем грохоте янки просто обязаны услышать нас, даже если до сих пор и спали непробудным сном. Таким неистовым грохотом мертвецов можно разбудить! Если бы только мы смогли теперь погрузиться! Но для такого случая вода, пожалуй, слишком низка. Кроме того, в горловине выхода имеются, как объяснял мне Старик, даже при предполагаемой тихой воде, сильные и сложные потоки. Вибрация дизелей заставляет лодку дрожать до последнего винтика. Устраиваюсь на одном из маленьких деревянных сидений, высоко выдающихся из стенки рубки, чтобы наблюдать за носом и кормой. Куда ни повернусь, все на ощупь влажное и шероховатое. Нос лодки легко скользит вверх и вниз. Пару раз он даже буквально ныряет и высоко вздымает водяные брызги. Но это еще далеко не открытое море, а все еще узкий канал. Смотрю назад. Наши дизели дымят как паровоз! Успокаиваю себя: Такой черный дым может дать нам и имущество: Он скрывает лодку от ищущих глаз словно туман. И наряду с этим мелькают мысли: При ходе под шноркелем за нами потянется густой столб дыма, покрывая всю местность. Это будет, наверное, выглядеть очень красиво: тихое море, столб дыма над ним – и никаких кораблей вокруг. Кому посчастливится такое увидеть, у того челюсть отвалится от сильного удивления. Мне более по душе пришлось бы, конечно, если бы наше знамя выхлопного газа развертывалось не так величаво. И на этот раз я, так или иначе, не придаю большого значения спокойному морю. При тихом море за нашим шноркелем образуется бурун, который должно быть, будет виден на многие мили пилотам Томми. Все наши зенитки настороже, боеприпасы для обеих четырехствольных 20-мм установок и 37-мм пушки лежат наготове. На мостике некуда ногу поставить. Парни у 20-мм пушек и 37-мм автоматической пушки, словно тени: Они замерли, держа наготове патронные ленты. Если не ошибаюсь, на всех надеты спасательные жилеты. Мне бы тоже следовало получить спасательный жилет...

- Наблюдать внимательно за кораблями противника. Стрелять разрешаю без команды! – раздается голос командира.

Чертов спасательный жилет! Теперь я не могу смыться с мостика просто так! Если бы только мы уже были на более глубокой воде! Янки определенно не позволят нам рассекать здесь, словно рыбацкой шхуне! Замечаю, что опять притопываю от нетерпения. Ничего не видно: Ни гавани, ни Бункера. Города тоже почти не видать. Различаю лишь несколько отдельных бликующих всполохов над водной поверхностью. Никакого понятия, что это такое. Морская вода разбегается, раздвигаемая устремленным вперед носом подлодки. Ослабив колени, пробую попасть в такт периодам движения лодки вверх и вниз. Но мне следует не движением морских волн любоваться, а наблюдать получше! Наши катера давно уже должны были быть в узости канала. В следующий миг слышу, как командир, не отрывая бинокль от глаз, говорит:

- Оберштурман, – там по левому борту впереди тень?

Оберштурман быстро устремляет свой бинокль в указанном направлении, однако, заставляет ждать свой ответ. Наконец, говорит:

- Похоже – очень похоже...

- Право руля 15 – держать 150 градусов! – приказывает командир.

- Вот – 3 градуса по левому борту что-то тоже есть, господин обер-лейтенант!

Это снова оберштурман.

- Тогда давай держать 170 градусов. Посмотрим, что получится...

- Держать 170 градусов! – командует вниз оберштурман.

- Наблюдать за первым объектом, – приказывает вполголоса командир.

Все это уже было! Только тогда братишки, когда мы с трудом проходили Гибралтар, ставили навигационные огни. Этим они помогали нам уклоняться от столкновения. Естественно не из-за любви к нам. Они просто боялись столкнуться и с нами и друг с другом, поэтому хотели лишить нас доступа к выходу, заблокировать нам дорогу и замкнуть нас в мешке. Как сильно я тоже не стараюсь, не могу обнаружить тени, которые видят оберштурман и командир. И в этом нет моей вины: Проклятый чадящий дым опять вызывает у меня слезы. Долбоебы, надоело уже! Что за слабоумный командует этим минным прорывателем! Британские грузовые суда ведь ходят иногда без дыма, если это необходимо – или почти без дыма. И тут я слышу: «Мины!» Кто сказал, что там где-то мины? С какой стороны сказали? Раздается голос командира:

- Точно! Дальше впереди лежат наши собственные.