– В сторону Ляояна. Малкин, Вячеслав Игоревич, соберите группу солдат из тех, что пошустрее. Ваша задача, пока японцы отвлечены происходящим в порту, нанести визит на склады. Они сейчас практически без охраны. Берите продовольствие, боеприпасы, оружие, словом, все, что может пригодиться в переходе. Надо успеть, пока японцы не пришли в себя. Времени у вас пара часов максимум. И постарайтесь раздобыть лошадей.

– Что-о? – Аргуладзе едва не задохнулся от гнева. – Вы что себе…

– А вы кто такой, мил-человек, будете? – Здоровенный казак, тот самый, что ходил вместе с Зимогорским в разведку, выдвинулся вперед. Надо сказать, зрелище было внушительное – он был на полголовы выше князя, вдвое шире в плечах, и трофейная винтовка в его руках выглядела игрушечной. Следом за ним вперед шагнули еще двое казаков, встали за спиной прапорщика. – Может, документики у вас имеются?

– Что-о? – Похоже, на этом вопле подполковника заклинило. – Вы что себе позволяете?

– А ну, не ори. – Казак сказал это вроде как небрежно, но ствол винтовки смотрел в лицо Аргуладзе, и, невзирая на малый калибр, заслонял собою весь мир. – Погоны и я могу нацепить какие угодно, это меня офицером не сделает. А документов у тебя нет, так что сейчас мы здесь все равны. Его благородие, – тут он кивнул в сторону прапорщика, – с нами в атаку ходил, а тебя я там не видел. Поэтому лучше помолчи…

Подполковник скрипнул зубами, побагровел от гнева, но замолчал. Пожалуй, сейчас у него был еще шанс перехватить командование, но при этом оставалась и возможность получить пулю от всегда им презираемой и вдруг оказавшейся столь опасной солдатни. Аргуладзе решил не рисковать – и проиграл. С этого момента авторитет прапорщика Зимогорского стал непререкаем, и это, как ни странно, сказалось на ходе всей войны. Двое казаков, посланные им, сумели незамеченными дойти до Порт-Артура и донести командованию информацию о том, что произошло в Дальнем. Последнее, вкупе с резко ослабевшим натиском японцев и почти прекратившимися из-за отсутствия у них боеприпасов обстрелами, на корню пресекло разговоры о сдаче крепости. Правда, тут вмешалось еще одно обстоятельство, о котором так никто, кроме адмирала Эссена и нескольких его офицеров, и не узнал. Да и они, честно говоря, получили информацию постфактум.

Три часа спустя сводный отряд, состоящий из бывших военнопленных, покинул место дислокации и, сумев частично обойти, а частично уничтожить японские заслоны, ушел на север. По пути им удалось в нескольких местах разрушить полотно железной дороги, что еще более ухудшило и без того неважное снабжение осаждавших Порт-Артур частей японской армии. Еще через месяц, нанеся ряд небольших, но весьма болезненных поражений небольшим японским частям, попавшимся на пути, отряд вышел к расположению русских войск, где прапорщик Зимогорский с подачи подполковника Аргуладзе предстал перед судом офицерской чести. Формально его за неподчинение старшему по званию могли разжаловать и уволить со службы. Но в среде старших офицеров нашлись умные люди, которые сообразили, что на фоне тяжелой и не слишком успешной войны, даже с учетом того, что ход ее начал постепенно выправляться, обвинительный приговор насквозь героическому прапорщику будет воспринят в действующей армии крайне негативно. А слухи-то пойдут, от них никуда не денешься… Аргуладзе же, кроме заносчивости, иными достоинствами, честно говоря, не обладал. Поэтому обиженного подполковника аккуратно убрали, назначив его командовать сводной группой охраны железнодорожных коммуникаций, проще говоря, объездчиков. Зимогорский же, равно как и некоторые другие офицеры, был награжден Георгием, получил следующий чин и был уволен со службы по окончании войны, уже поручиком. Формально из-за последствий контузии, а фактически – из-за происков некоего подполковника, который, правда, так и застрял в этом чине до самой отставки. Впрочем, как раз по службе-то Зимогорского через некоторое время восстановили – ситуация в России стремительно менялась, да так, что некоторые, не поспевающие за ходом истории старшие офицеры, открыв рот, тупо глазели на происходящее. К нижним же чинам и вовсе никаких санкций не применялось. Казаки всегда славились наплевательским отношением к чинам, а обычные солдаты в дела офицеров не лезли, что было сочтено правильным и даже похвальным. Не по чину рядовым вмешиваться в управление армией…

Броненосец «Микаса», порт Сасебо. Тот же день

Флагманский корабль адмирала Того, огромная, тяжелая глыба плавающей стали, будто растекся по поверхности воды. Глядя на броненосец со стороны, можно было лишь поразиться тому впечатлению надежности и выставленной напоказ мощи, которую он излучал. Один из лучших боевых кораблей в мире – и этим все сказано.