Читаем Кремлёвский летчик полностью

Это резко «антифеминистское» (если не сказать «женоненавистническое» заявление «кремлевского летчика» представляется довольно любопытным, особенно с учетом дальнейших неудачных попыток Руста наладить, после своего досрочного освобождения и депортации на родину, отношения с представителями «прекрасного пола» (будучи помещен по возвращении в Германию в психиатрическую лечебницу, Руст дважды пырнул ножом одну из медсестер, Штефанию Валуру, за то, что «она не дала ему себя поцеловать», за что получил 2 года тюрьмы; в дальнейшем его брак с молодой полькой Катажиной, а после развода с ней — новый брак с индианкой Джитой, вместе с которой он пытался стать содержателем курортной гостиницы, также завершился полной неудачей)…

При желании можно было бы связать «зацикленность» упомянутых выше «глобально-экологических» планетарных планов Руста на Тибет и Гималаи, его неприкрытую враждебность христианству (даже на уровне символов вроде белого голубя), его не менее откровенное женоненавистничество и ту непреклонность и точность, с которыми он вел свою «Сессну» (что характерно для людей внушаемых, или, иначе говоря, «зомбируемых»), с принадлежностью «кремлевского летчика» к какой-то тоталитарной секте восточного происхождения, руководители которой направляли своего адепта, всецело завладев его волей. Но никаких подобных соображений высказано не было. Не было задано и соответствующих вопросов.

Адвокат Яковлев говорил очень долго, напирая на то, какой Руст пламенный идеалист, сторонник «нового мышления», защитник окружающей среды (он даже упомянул в этой связи проект «Лагония», не анализируя его, однако, подробно), и т. д.

Перед центральным входом в здание Верховного Суда постоянно толпились журналисты, фото-, радио- и телерепортеры и просто зеваки. Как-то на глазах автора этих строк какой-то молодой человек прорвался к матери Руста, стал обнимать ее и целовать, громко крича:

Многие просили передать Русту записки и открытки. Мне запомнилась одна такая открытка, которую мне пришлось некоторое время подержать в руках. Это была художественная открытка с цветной фотографией золотого потира (церковной чаши для причастия, по-моему, из фондов Оружейной палаты или исторического музея) на пурпурном фоне, и с надписью на обороте:

«Да благословит Вас Бог, Матиас Руст! Вы избранник Высших Сил и провозвестник новой эры человечества! Все мы молимся за Вас и за пославших Вас!» (или что-то в этом роде, в данном случае я цитирую не дословно, а по памяти).

Забавное впечатление оставил допрос свидетелей из числа охраны Красной площади (Руст простоял перед своим самолетиком более полутора часов, беседуя с обступившей его толпой и раздавая интервью направо и налево, прежде чем его забрали «куда следует»). Когда одного из постовых попросили вспомнить о происшедшем, тот, глазом не сморгнув, заявил примерно следующее:

«Около 17 часов 25 минут я услышал в небе звук авиационного мотора и, повернув голову, увидел в воздухе объект, приближающийся со стороны храма Василия Блаженного. Я сразу понял, что это иностранный самолет, который вторгся в воздушное пространство Советского Союза».

При этих словах засмеялся весь зал, включая прокурора и — что самое интересное! — включая самого подсудимого! И я в очередной раз усомнился в том, действительно ли Руст совершенно не владеет русским языком (и, во всяком случае, действительно ли он совсем ничего не понимает по-русски — ведь он начал смеяться еще до того, как услышал в наушники мой перевод сказанного незадачливым свидетелем с русского на немецкий)…

Руста привозили в здание Верховного Суда из тюремного следственного изолятора Лефортово, вводили в здание с отдельного входа, поднимали на специальном лифте и потом через отдельный вход проводили в зал суда. В перерывах между судебными заседаниями его выводили из зала в отдельную комнату, где кормили не тюремной баландой, а привезенным из Лефортова вполне приличным и калорийным обедом в металлических судочках. При этом начальник Лефортовской тюрьмы (не в форме, а в штатском), сидел рядышком и рассказывал Русту разные занимательные истории — о том, почему тюрьма называется Лефортово, кто такой был Лефорт, как он верно служил Петру Первому (а Ваш покорный слуга все это переводил с русского на немецкий).