Читаем Кремлевские тещи полностью

Конечно, только колоссальная работоспособность Цеткин давала ей возможность справляться со всеми этими задачами, и как справляться! Ведь Клара всегда искала корень вещи, старалась понять ее во всем объеме, во всей ее глубине. Огромную помощь в ее работе, конечно, оказывало ее великолепное знание, кроме родного немецкого языка, английского, французского и итальянского. Живя долго в Советском Союзе, Клара Цеткин неплохо овладела и русским языком.

Коммунистический Интернационал использовал знание К. Цеткин языков и ее прекрасное марксистское образование, чтобы делегировать ее с ответственными поручениями на конгресс Французской социалистической партии в Туре, на конгресс Итальянской социалистической партии в Ливорно. На этих конгрессах, как известно, образовались компартии Франции и Италии.

И в первом и во втором случае К. Цеткин пришлось присутствовать нелегально, но она прошла хорошую школу конспирации во время исключительных законов против социалистов в Германии. Недаром она была в свое время правой рукой германского «Красного почтмейстера» Моттелера.

Поражала ее необыкновенная память. Она с легкостью цитировала на любом языке, знакомом ей, наизусть отрывки из стихотворений, поэм или научных статей. И это делало язык ее выступлений, статей и писем образным, ярким и красивым. Оратором К. Цеткин была блестящим. Силе ее слова трудно было противостоять противникам — так ярок был сарказм ее разоблачений и меткость эпитетов.

Клара считала, что не всякий товарищ способен быть воспитателем молодежи, что для этого нужны специальные способности. Воспитатель юношества в революционном духе должен быть, по ее словам, всей душою революционером, а не более или менее ловким «граммофоном коммунистических партийцев». В одном из писем К. Цеткин высказывает мнение, что личность воспитателя играет огромную роль и что эта личность иной раз воспитывает больше, чем самые мудрые уроки. Она по этому поводу приводила даже стихи Гете:

А к вопросу о влиянии на молодежь Клара неоднократно возвращалась как в письмах, так и в личных беседах.

Соратники вспоминали ее несправедливые оценки отдельных людей. И нет в этом ничего удивительного, так как Клара была человеком, а, говоря словами римлян, — «я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Но Клара была необыкновенным человеком, она была страстным человеком в любви и ненависти, и это, конечно, заставляло ее делать ошибки, но, говоря ее словами, она была «таким человеком, какой мне нужен, чтобы быть твердым: человеком, в котором я могу любить всех людей и то, что освободит нас всех и сделает нас благороднее, — Революцию».

Клара Цеткин буквально горела в огне революции. Что же давало ей жизненные силы? Ведь ее энергия поражала.

Где мотив ее деятельности, что являлось источником ее активности? Фрейд первый начал научное исследование мотивации. Он задался целью найти первичный источник жизненной активности, источник всех мотивов, жизненную энергию. Для этого Фрейд обращается к глубинному анализу бессознательных мотивов, к детским переживаниям пациентов, ставшим причиной неврозов.

В результате многолетней клинической практики Фрейд показал, что в основе комплексов невротических симптомов лежат подавленные и вытесненные в бессознательное сексуальные устремления. Многие из форм человеческой деятельности, аспектов поведения, явлений культуры оказались формами символической реализации подавленных сексуальных устремлений.

Это открытие поразило воображение Фрейда не менее, чем потом поражало воображение всех его поклонников и недоброжелателей. Роль сексуальности в человеческой культуре оказалась несравненно большей, чем это можно было предполагать. Под впечатлением этого открытия Фрейд и построил первый вариант своей концепции жизненной активности.

По этой теории первичным источником жизненной активности вообще является сексуальный инстинкт, «сексуальная энергия», которой Фрейд дал название «либидо». Эта энергия стремится найти выход, реализоваться в каких-то сексуальных действиях. Однако система усвоенных человеком социальных запретов («сверх-Я»), реализуемая механизмом цензуры, не дает выхода этой энергии, которая подавляется, как бы сжимается в сгустки, «сублимируется». Эта сублимированная энергия находит выход, удовлетворение не в символической реализации, как в сновидениях, но через какие-то социальные действия. Так сублимация и инверсия сексуальной энергии оказывается главной пружиной, двигающей все многообразие человеческой деятельности.

Удивительно, но факт: Фрейд с симпатией отнесся к октябрьскому перевороту, в нем он увидел черты «громадного культурного эксперимента, который в настоящее время совершается на обширных пространствах между Европой и Азией».