Читаем Кремлевские тещи полностью

Несколько затеняется личность отца, его влияние на весь уклад семьи, на детей. Отец больше занимался работой и своей личной жизнью — имел сердечные привязанности на стороне. Хотя это было семейной тайной, табу, так называемый «скелет в шкафу». Известно, например, как горячо запротестовала Анна Ильинична, когда прочла публикацию «Из весенних воспоминаний члена Симбирского уездного училищного совета», появившуюся в «Симбирских губернских ведомостях» в мае 1894 года. Автор ее, В. Н. Назарьев, рассказывал об И. Н. Ульянове-деятеле, его преданности народному образованию, его неутомимости и самоотверженности и как бы к слову — об Ульянове-отце, которого не хватало и не могло хватить на своих собственных детей.

Автор публикации — Валериан Никанорович Назарьев, либерал, публицист, сторонник начинаний Ильи Николаевича по открытию народных училищ, был другом отца Владимира Ульянова. Он писал о нем как о своем добром приятеле, с симпатией и восторгом нарисовал человека, целиком поглощенного работой. Именно потому что он знал, что делалось в семье на самом деле. Он знал, где его друг проводит свободное время. Назарьев знал, как велось домашнее хозяйство в доме его друга — все взяла на себя заботливая, деятельная жена.

У нее были свои задачи и функции: приобрести новый вицмундир на место пришедшего в негодность старого, положить в карман носовой платок, следить за тем, как и чем занимаются дети.

Поселившись в Симбирске осенью 1869 года, Ульяновы не сразу смогли купить собственный дом. Когда приехали из Нижнего Новгорода, детей было двое — пятилетняя Аня и трехлетний Саша, — через полгода родился Володя, за ним Оля… Перебирались с одной наемной квартиры на другую, все надеясь поудобней разместиться — Стрелецкая, Московская, Покровская.

Шесть переездов пережили за девять неполных лет. И наконец 2 августа 1878 года нотариус оформил купчую на имя Марии Александровны. Теперь своя крыша, свои стены, свой сад.

Высокие окна смотрят на Московскую. У дома есть второй этаж — антресоли. Здесь отвели комнаты, вернее, комнатки детям. По одной внутренней лестнице можно было подняться к Володе и Саше, по другой — к Ане и в детскую, где поселили младших. Летом с одной половины второго этажа на другую можно было перейти по балкону, который соединял Сашину и Анину комнаты.

Тонкие красивые черты лица, живые умные глаза, серебристые волосы, кружевная заколка на голове — такой мы знаем Марию Александровну по многим фотографиям.

Мать Ленина поседела очень рано, поседела за одну ночь, во время родовой болезни, едва не стоившей ей жизни. Наверное, поняла опасения врачей и, не знавшая страха — закаленная с детства, умела справляться с «нервами», — испугалась.

Родила восьмерых. Между Александром и Владимиром была девочка, которая умерла в грудном возрасте, между Ольгой и Дмитрием мальчик Николай — несколько дней всего прожил. Часто в ту пору уносили младенцев болезни, только это «часто» никак не уменьшало ни материнского горя, ни сердечной боли.

Вырастила шестерых, любила своих детей, «жила ими» — так скажет самая младшая из ее дочерей, выразив то, что чувствовала с того момента, как начала себя осознавать.

Дети в семье делились на пары. Разница между старшими Аней и Сашей около полутора лет, и так же близки по возрасту Володя и Оля, за ними шли Митя с Маней. Характеры все разные.

Старшие — тихие, послушные. Аня любила мечтать, фантазировать. Очень впечатлительна, даже нервна. Илья Николаевич отмечал тут явно выраженный меланхолический темперамент. Саша с ранних лет на редкость серьезен, вдумчив, чуток, справедлив. Эти черты еще больше разовьются в отрочестве, юности.

С появлением Володи покой из дома ушел навсегда. Неукротимая энергия с младенчества. Там, где он, — там всегда шум, возня. И Оля ему не уступает. Целый день может вертеться, петь, скакать на одной ножке. Явные холерик и сангвиник, считал отец. Бегали по дому, саду и двору, лазали по деревьям.

В конце XIX века большую популярность приобрела педагогическая система австрийца Фридриха Фребеля. Суть этой системы заключалась в том, что родители должны развивать только те таланты своих детей, которые заложены в них природой. В педагогических журналах того времени постоянно печатались рекомендации последователей Фридриха Фребеля. Мария Александровна Ульянова тоже читала рекомендации вроде нижеследующих «Писем к матери»:

«С самого раннего детства развивайте его способности, но не навязывайте свою волю.

Имея дело с ребенком, обладающим ограниченной силой мышления, обращайтесь преимущественно к способности восприятия объекта и факта, сводите всякий изучаемый предмет к знакомым уже ребенку фактам, предоставьте ему отыскать в ближайших предметах их признаки и делать по ним описание предметов, чтобы этим путем сколько возможно больше развить в нем здравый человеческий смысл, который умеет поставить себя в надлежащие отношения к природе и к людям.

Ребенок — мужчина или женщина в миниатюре, в содержании этой миниатюры заключается содержание будущего взрослого человека.