Читаем Крейсерова соната полностью

Такова история этого удивительного священного города, который раскинулся в реликтовых борах Подмосковья, на берегу прозрачной реки, среди восхитительных лугов и старинных дворянских усадеб. Там, как в священном городе Кум, проживали имамы новой религии, отрицавшей вульгарные деньги, источники всех человеческих бед и порочных культов, исповедуя безналичный расчет, пластиковые карточки, банковские операции на основе моментальных электронных расчетов, самые влиятельные и просвещенные люди России, числом шесть, лишь по досадному недоразумению именуемые олигархами.

Мало кто из «ветхих людей» знал, как живет и устроен Город Золотых Унитазов, ибо поднебесные стены отгораживали его ото всего остального мира. Поверх неприступных каменных оград с бойницами лежали витки блестящей режущей проволоки, почему-то именуемые «кудри Эллы Панфиловой». Среди этих нержавеющих локонов, на изящных фарфоровых изоляторах, протянулся голый электрический кабель. Чуть выше, между удаленными параболоидами, незримый и смертоносный, замер луч лазера, испепелявший всякое тело, рискнувшее пересечь роковую линию. Особенно страдали кукушки, сотнями сгоравшие в раскаленном луче. Вытянув шеи, продолжая горестно куковать, опадали огненными жареными комочками. На углах стен высились башни с пулеметчиками, которые то и дело стреляли в окрестные леса и луга тревожащим огнем. Небо над городом охраняли патрульные вертолеты. Несколько раз в день из Кубинки поднимались штурмовики и на бреющих высотах облетали город, отпугивая потенциальных террористов из «Красных ватаг». На Валдаях стоял полк зенитных ракет, готовый на дальних рубежах отразить воздушную атаку иракских и северокорейских ВВС. Корабли Северного и Тихоокеанского флотов прикрывали город с океанских направлений. В реках, ручьях и прудах, вблизи от города, скрывались боевые пловцы, загримированные под жуков-плавунцов. Единственное ведущее в город шоссе охранялось снайперами-кукушками и переодетыми под грибников агентами «Блюдущих вместе». В случае прорыва танковых колонн противника предусматривалось частичное затопление местности и подрыв нескольких атомных мин. Для дезинформации разведчиков и недоброжелательно настроенного населения издавался специальный глянцевый журнал «Голден таун», якобы о жизни таинственного поселения.

Шесть великолепных дворцов, смиренные обители олигархов, были размещены по вершинам обширного шестиугольника таким образом, что их соединяли прорубленные в сосновом бору длинные просеки. Дворцы проектировались по эскизам детских рисунков, на каждом из которых талантливые пятилетние дети изобразили халдейский храм богини Астарты, ступенчатую египетскую пирамиду времен Нефертити, Пергамский алтарь, китайскую пагоду, готический собор в Толедо и храм Василия Блаженного. Эти затейливые детские рисунки были осмыслены известными архитекторами, воплощены в бетоне, стали, пластике, стекле, керамике, композитных материалах, снабжены новейшими средствами комфорта, где все – от душистого витаминизированного воздуха до поющих и целующихся растений – приближало жизнь в дворцах к райскому блаженству.

От каждого дворца сквозь просеки виднелись в отдалении два соседних. Так, из-под черепичной кровли китайской пагоды, с драконами и ящерицами, в голубоватом воздухе реликтовых сосняков возвышалась египетская пирамида, увенчанная беломраморным лотосом, а также храм Василия Блаженного с его изумительными куполами, тюбетейками, чалмами и восточными тюрбанами. С крыльца храма богини Астарты, украшенного фаллическими символами из полированного титана, открывался великолепный вид на Пергамский алтарь, где, перевитые страшной змеей, корчились античные герои с головами современных российских политиков; а также узорный, как кружева, стрельчатый готический собор, чьи витражи изображали сценки думской жизни в моменты принятия законов о продаже земли и о ритуальных закланиях младенцев в дни больших государственных праздников.

От всех шести величественных сооружений ухоженные аллеи сходились к центральной площади города. Там, сияющий, словно солнце, даже в непогоду, на постаменте из красного карельского гранита, инкрустированного уральскими малахитами и яшмами, возвышался золотой унитаз. Сделанный известным скульптором Свиристели в масштабе сто к одному, он предполагал огромные, как у Голиафа, ягодицы. Впрочем, именно до этих размеров в моменты наивысшего духовного напряжения разрастались ягодицы Плинтуса, о чем хорошо знали его ближайшие сотрудники.