Модельер приблизил к лицу магическую призму, в которой распушила павлинье перо прозрачная радуга. Поворачивал ее у глаз, направляя ищущий луч в различные районы Москвы, выискивая странный источник тревоги, посылавший ему едва ощутимые импульсы. Кремль с президентским кабинетом не внушал опасений. Огромный златоглавый собор с пластмассовыми барельефами, где служил в этот час темнолицый эфиоп-патриарх, тоже не внушал опасений.

Все было спокойно в Городе Золотых Унитазов, в ФСБ, в Министерстве внутренних дел. Даже Плинтус и Мэр сжались до размера маковых зерен, затаились настолько, что волшебный прибор не отмечал их присутствия среди дворцов и каменных вилл. Призма вращалась в руках Модельера, и луч, проходя сквозь грани, нащупывал источник тревоги. Он помещался в районе Остоженки, среди Зачатьевских и Обыденских переулков.

Луч коснулся невзрачного фасада, пошарил среди окон. Остановился на одном и скользнул в глубину неказистой квартирки. Модельер с помощью незримого световода мог заглянуть в окно. Там, на кухоньке, под матерчатым абажуром, за круглым столом сидели молодые мужчина и женщина и играли в карты, в «подкидного дурака». Женщина проигрывала и огорчалась. Мужчина смеялся, подыгрывал ей, крыл шестерки тузами, щедро сыпал королями и дамами.

Именно он, в простой домашней рубашке, с наивной улыбкой, с легкими следами ожогов на простом лице, и был источником тревоги. Посылал Модельеру импульсы слабо различимой опасности.

Модельер задумчиво отложил призму.

Не поверил показаниям прибора, в котором иногда случался оптический сбой.

Часть третья

Глава 17

Мэр после мрачных сновидений, где он приснился сам себе в виде окурка, горящего с двух концов, почти не почувствовал бодрящего действия ледяной ванны. Исполненный дурных предчувствий, нырнул в прорубь и заплыл на середину водоема, так что пришлось пробивать лед лысиной. Теперь, когда он, по обыкновению, осматривал строительные объекты столицы, голова под кепкой болела. Да и объекты все были «больные», аварийные.

Первым объектом было проклятое место на Манежной площади. Подаренное Мэром чеченскому тейпу, оно было превращено в подземный супермаркет, где по доступным ценам продавались гранатометы, «Калашниковы», фугасы, гексаген в нарядной упаковке, а также боеприпасы к безоткатным орудиям и переносные зенитно-ракетные комплексы. Место было бойким. Сюда захаживали не только выходцы с Кавказа, но и представители братских народов Средней Азии, Афганистана, Северной Ирландии и Басконии. Говорят, одно время сюда любил приходить худощавый, с аскетическим горбоносым лицом араб, смуглый, чернобородый, в тюрбане и светлом, до земли, балахоне. Он был прост в обращении, и, когда торговец взрывчаткой спрашивал его: «Как жизнь, Усама?» – тот застенчиво улыбался и неизменно отвечал: «Как на Манхэттене».

Все бы ничего, и Москва могла бы гордиться этим подземным рынком оружия, но грунтовые воды, донные ключи и источники затопили подземелье. Тейп не долго боролся с наводнением, купил под строительство Пушкинскую площадь и создал там еще более глубокую и удобную торговую точку. Здесь же, на Манежной, образовалось болото. Сначала оно поросло осокой и ряской. Затем, занесенные кряквами из зоопарка, в нем завелись головастики и лягушки.

Появились целебные пиявки, и городские аптеки посылали ловцов за этими увертливыми водяными червяками, что мешало автомобильному движению и вызывало нарекания депутатов Думы и постояльцев гостиницы «Москва». Кончилось тем, что в подземном хранилище завелось чудище Ненси, перебравшееся из озера Лох-Несс. В самое неожиданное время, иногда в дни государственных праздников, оно высовывало из воды свою страшную драконью башку и схватывало какого-нибудь зазевавшегося москвича.

С чудовищем пробовали бороться: насыпали в подземное водохранилище яд; старались умертвить его с помощью пения, для чего известный, облаченный в парик певец спускался в штольню и пел над поверхностью вод, в результате чего был проглочен чудищем; наконец, попытались уничтожить дракона с помощью глубинных бомб, которые сбрасывал с самолетов престарелый маршал авиации, давно мечтавший побомбить Кремль и центр Москвы. Чудовище уцелело, а в результате бомбардировок в фундаментах гостиниц «Москва» и «Националь» пошли трещины, так что было решено их снести.

Наконец, Мэром было найдено решение. Чудовищу Ненси сохранили жизнь, и оно стало частью красочного представления в День города – на глазах у туристов-миллионеров сглатывало девушку в кокошнике, за что приезжие платили немалые деньги.