Читаем Краулер полностью

– Эксперименты над людьми в области генетики запрещены во всем мире. Обнародование такой информации может нанести непоправимый ущерб национальной безопасности государства. Даже тот факт, что исследования проводились в СССР, ничего не меняет. Разглашение этих материалов равносильно взрыву атомной бомбы!

– Мы не знали.

– Но вас бы привлекли к ответственности.

– Тогда лучше не говорите нам ничего, – попросил Дима. – Давайте последуем мудрому правилу боссов криминального мира.

– Теперь уже не важно. Вы и так слишком много видели. Я должен вам все рассказать, хотя бы затем, чтобы вы знали, о чем надо молчать.

– Значит, разговор останется между нами?

– Я пришел сюда в свой выходной. А вы как думаете? Я запрещаю вам упоминать слово лаборатория во время дачи показаний. Нас там не было. Любой намек на архив даст военной прокуратуре повод подозревать нас.

Антон кашлянул и попросил Костю принести ему стакан воды. Паренек охотно исполнил просьбу гостя. Сделав несколько глотков лейтенант устроился поудобнее и начал рассказ:

– Я разобрал максимальное количество фактов и сопоставил их с тем, о чем успел прочитать в делах Косматского и Самарина, а так же в других документах. – Лейтенант откашлялся и приступил. – Итак, что мы в теории имеем. 1934 год. В Москве проводят первую линию метро. В центре нашей истории двенадцать уральских шахтеров 3-ей забойной бригады Алексея Гришева. 25-го марта во время прокладки тоннеля под Дзержинской площадью их смена обнаружила в пластах карбонных глин странную окаменелость. Неизвестно, что случилось в той узкой штреке, и каким образом двенадцать шахтеров были в тот же день госпитализированы. Некоторое время ими занималась токсикологическая лаборатория при Всесоюзном институте биохимии. Непонятно, хотели они им помочь или надеялись получить формулы новых ядов. В 1937 году с началом Большого террора лаборатория была реорганизована, а ее члены смещены с должностей или расстреляны. Попытки вылечить шахтеров были прекращены. Очевидно, что зараза не передавалась воздушно-капельным путем и не была опасна для окружающих. Четыре года двенадцать человек содержались на севере Москвы в закрытом стационаре на краю Хлебниковского леса недалеко от деревни Беляниново. Осенью 1941 года туда были передислоцированы войска НКВД и организован оборонительный рубеж против идущих на Москву немцев. Шахтеров не могли поместить в общую городскую больницу или держать на станциях метро, служивших в то время бомбоубежищем, поэтому их заперли где-то в глубинах подземки. Думаю, импровизированной медицинской палатой мог послужить любой задел в неиспользуемом передаточном тоннеле. После войны их след обрывается на 24 года. Нет ничего удивительного в том, что за это время никто из них не умер.

В этот момент Костя приподнял руку, словно ученик на уроке, но Антон пригрозил ему пальцем.

– Я объясню это позднее. Итак, в 1965 году за дело взялись выбравшиеся из подполья генетики. Год спустя шахтеров уже изучали в засекреченном стационаре Института общей генетики, называя их «объектами». Судя по всему, если верить фотографиям, уже тогда они потеряли большую часть мышечной массы, превратившись в живые скелеты. Стационар, в котором находились подопытные, располагался на севере Москвы в некой лаборатории № 12, а затем переехал на восток, где министерство обороны предоставило им укрепленный бункер в районе правительственной ветки «Метро-2». Исследования проводились в Восточной лаборатории № 1. Шахтеров не пытались вылечить. Это были жестокие эксперименты, направленные на изучение их организма, который за долгие годы успел сильно измениться. Интерес военных к этим изысканиям мне до конца не понятен. Ясно одно, он был связан с выделением плазмы из крови испытуемых, благодаря которой появилась загадочная Сыворотка A71. В итоге испытания этой сыворотки послужили причиной гибели десяти шахтеров.

– А как же Виталий Косматский?

– Тише, – шикнул на паренька Антон. – Ты нарушаешь ход мыслей. На финальном этапе выделяются два «объекта» – Виталий Косматский и Роман Самарин. На этих несчастных сыворотка оказала противоположное действие. Они выжили, но на этом их мучения не закончились…

Антон отхлебнул глоток воды и достал фотографии. Наблюдая за реакцией мальчишек, он прижал снимки к груди и многозначительно кивнул.

– Теперь стоит сделать короткое отступление и рассказать о судьбе окаменелости. Вот он – ответ на все вопросы.

– И что же это было? – спросил Дима, переминаясь с ноги на ногу.

– Некий паразит. – Антон продемонстрировал им первую фотографию, на которой был изображен окаменевший цилиндр, напоминавший бутылку, завернутую в мятый полиэтиленовый пакет.

– Где вы ее откопали?