Читаем Красный террор полностью

Можно было бы завести за последний год особую рубрику: «красный террор» против социалистов.

* * *

Только в целях демагогических можно было заявлять, что красный террор является ответом на белый террор – уничтожение «классовых врагов, замышляющих козни против рабочего и крестьянского пролетариата». Может быть, эти призывы, обращенные к Красной армии, сделали на первых порах гражданскую войну столь жестокой, столь действительно зверской. Может быть, эта демагогия, сопряженная с ложью, развращала некоторые элементы. Власть обращалась к населению с призывом разить врага и доносить о нем. Правда, эти призывы к шпионажу сопровождались одновременно и соответствующими угрозами: «всякое недонесение, – гласил приказ²⁴¹ председателя чрезвычайного Военно-Рев. Трибунала Донецкого Бассейна Пятакова, – будет рассматриваться как преступление, против революции направленное, и караться по всей строгости законов военно-революционного времени». Доношение является гражданским долгом и объявляется добродетелью. «Отныне мы все должны стать агентами Чека», – провозглашал Бухарин. «Нужно следить за каждым контрреволюционером на улицах, в домах, в публичных местах, на железных дорогах, в советских учреждениях, всегда и везде, ловить их, предавать в руки Чека», – писал «левый» коммунист Мясников²⁴², убийца вел. кн. Михаила Александровича, впоследствии сам попавший в опалу за свою оппозиционную против Ленина брошюру²⁴³. «Если каждый из нас станет агентом чеки, если каждый трудящийся будет доносить революции на контрреволюцию, то мы свяжем последнюю по рукам и ногам, то мы усилим себя, обеспечим свою работу». Так должен поступать каждый честный гражданин, это его «святая обязанность». Другими словами, вся коммунистическая партия должна сделаться политической полицией, вся Россия должна превратиться в одну сплошную Чека, где не может быть и намека на независимую и свободную мысль. Так, отделение Ч.К. на Александровской ж. д. в Москве предлагало, напр., объявить всем рабочим, что о всех собраниях они обязаны сообщать заранее в Отдел Чека, откуда будут присылаться представители для присутствия на собраниях, а по окончании собрания протокол должен быть немедленно доставлен в Ч.К.²⁴⁴

Эти призывы звали не только к доносительству – они санкционировали самый ужасающий произвол. Если Киевский Рев. Трибунал²⁴⁵ призывал рабочих, красноармейцев и др. исполнять «великую» миссию и сообщать в следственный отдел трибунала (где бы вы ни были… в городе или в деревне, в нескольких шагах или за десятки верст – телеграфируйте или лично сообщите… немедленно следователи трибунала прибудут на место), то в том же Киеве 19 июля 1919 г. губернский комитет обороны разрешает населению «арестовывать всех, выступающих против советской власти, брать заложников из числа богатых и в случае контрреволюционного выступления расстреливать их; подвергать селения за сокрытие оружия военной блокаде до сдачи оружия; после срока, когда оружие сдается, безнаказанно производить повальные обыски и расстреливать тех, у кого будет обнаружено оружие, налагать контрибуцию, выселять главарей и зачинщиков восстаний, конфисковывать их имущество в пользу бедноты»²⁴⁶.

Нередко можно было встретить в провинциальных советских газетах объявление по нижеследующему типу: «Костромская губернская Ч.К. объявляет, что каждый гражданин РСФСР обязан по обнаружении… гр. Смородинова, обвиняемого в злостном дезертирстве… расстрелять на месте». «Ты, коммунист, имеешь право убить какого угодно провокатора и саботажника, – писал «т. Ильин» во Владикавказе²⁴⁷, – если он в бою мешает тебе пройти по трупам к победе».

Один из южных ревкомов в 1918 г. выдал даже мандат на право «на жизнь и смерть контрреволюционера». Какие-то рабочие союзы и красногвардейцы в Астрахани в июне 1918 г. объявляли, что в случае выстрела по рабочим и красногвардейцам заложники буржуазии будут расстреляны «в 24 минуты».

* * *

216

Livre blanc, 131.

217

Чекистам казалось это естественным; по крайней мере в докладе камышинской Ч.К. есть такой абзац: «Нас упрекают в жестокости и беспощадности, но как поступить с теми… которые ознаменовывают молебнами падение рабоче-крестьянской власти» (Еженед. Ч.К. № 4, 25).

218

«На чужой стороне». Вып. III.

219

«Рев. Россия» № 12.

220

Письмо от июня 1920 г. «Кремль за решеткой».

221

«Зн. Тр.», № 3, сентябрь 1920 г.

222

«Посл. Нов.», 21 сентября 1921 г.

223

«За народ» № 1.

224

Процесс л. с.-р. 27–29 июня 1922 г. «Пути Революции», 296.

225

Местный губисполком не стыдился печатать официальные объявления о том, что за срыв, напр., прокламации сожжены села в 6—10 тысяч жителей.

226

«Знамя Труда» № 3, сент. 1920 г.

227

Знаю это от очевидца.

228

«Россия после четырех лет революции». Париж 1922 г.

229

«Нравственный лик революции», стр. 56–61.

230

№ 276, 1918 г.

231

«Известия» № 15, 1919 г.

232

По данным, имевшимся у ген. Деникина, во время весеннего (1918 г.) восстания на Боткинском и Ижевском заводах было казнено около 800 рабочих. «Очерки русской смуты», т. III, 12.

233

«Архив Революции» VIII, 163.

234

См. у В. Маргулиеса.

235