В сущности поводом к этому правительственному акту послужила лишь статья В.Л. Бурцева в его «Общем Деле». Он писал: «На террор необходимо ответить террором… должны найтись революционеры, готовые на самопожертвование, чтобы призвать к отчету Ленина и Троцкого. Стеклова и Дзержинского, Лациса и Луначарского, Каменева и Калинина, Красина и Карахана, Крестинского и Зиновьева и т. д.». Может быть, в параллель этой статье следует отметить имеющую психологическую ценность запись дипломата в свой дневник при ведении Брест-Литовских переговоров. Чернин 26 декабря 1917 г. записал: «Шарлота Кордэ сказала: я убила не человека, а дикого зверя, не найдется ли Кордэ и для Троцкого».

51

«На чужой стороне», кн. III.

52

«Харьковск. Изв.» № 126, 13 мая 1919 г.

53

«Об. Д.» № 345.

54

Livre blanc, стр. 37.

55

«Русская Жизнь» (Гельсингфорс), 11 марта.

56

В результате неуместного, с точки зрения советской власти, выступления Ю.М. Зубелевич была отправлена в ссылку в Оренбург.

57

1918 г. № 134.

58

«Рев. Россия» № 14–15.

59

12 ноября 1919 г.

60

Кедров находится ныне, по некоторым сведениям, в психиатрической больнице, как неизлечимый.

61

В самое последнее время грузинская Че-Ка объявила заложниками 37 социал-демократов, с предупреждением, что первые 10 по списку будут расстреляны за первую попытку террористического акта в Грузии. По сообщению «Соц. Вест.» 11 фев. 1924 г. (№ 3) постановление это было отменено по требованию из Москвы (не забудем, что это было время, когда решался вопрос о признании советской власти). Причем мотивом отмены был своеобразный аргумент: так как меньшевики превратились в «ничтожную группу бандитов», а органы власти достаточно сильны для выполнения своих прекарных функиий, «нет надобности прибегать к таким чрезвычайным мерам репрессий, как объявление заложниками отдельных видных деятелей меньшевистской партии».

62

«Письма и Записки», т. І, стр. 181.

63

«Посл. Нов.», 9 февраля 1921 г.

2. «Террор навязан»

начиная от расстрелов… является методом

выработки коммунистического человека

из человеческого материала

капиталистической эпохи.

Террор в изображении большевистских деятелей нередко представляется, как следствие возмущения народных масс. Большевики вынуждены были прибегнуть к террору под давлением рабочего класса. Мало того, государственный террор лишь вводил в известные правовые нормы неизбежный самосуд. Более фарисейскую точку зрения трудно себе представить и нетрудно показать на фактах, как далеки от действительности подобные заявления.

В записке народного комиссара внутренних дел и в то же время истинного творца и руководителя «красного террора» Дзержинского, поданной в совет народных комиссаров 17 февраля 1922 г., между прочим, говорилось: «В предположении, что вековая старая ненависть революционного пролетариата против поработителей поневоле выльется в целый ряд бессистемных кровавых эпизодов, причем возбужденные элементы народного гнева сметут не только врагов, но и друзей, не только враждебные и вредные элементы, но и сильные и полезные, я стремился провести систематизацию карательного аппарата революционной власти. За все время Чрезвычайная комиссия была не что иное, как разумное направление карающей руки революционного пролетариата»⁶⁴.