Читаем Красный сфинкс полностью

Граф де Море поднял свою шпагу — тотчас же забили барабаны, и трубы заиграли сигнал к атаке.

Латиль подозвал четырех солдат, дал каждому из них по мушкету и приготовил запасные мушкеты на случай, когда будут сделаны первые, вторые и даже третьи выстрелы.

Услышав грохот барабанов и звуки французских труб, войско герцога Савойского пришло в движение.

Оба отряда находились всего лишь в пятидесяти шагах друг от друга.

Солдаты неприятеля остановились, собираясь открыть огонь.

— Пора, — сказал Латиль, — берегитесь, ваша светлость! Переждем огонь и нанесем ответный удар; постарайтесь захватить знамя.

Не успел Этьенн закончить фразу, как на французов, подобно урагану, обрушился град пуль, но большинство из них пролетели над головами неподвижно стоявших солдат.

— Стреляйте ниже! — закричал Латиль.

Он прицелился в лошадь полковника, подавая другим пример, и выстрелил в тот самый миг, когда полковник отпустил поводья, собираясь ринуться вперед.

Пуля попала не в Белона, а в коня, и тот, уже взяв разбег, рухнул вместе со своим всадником в двадцати шагах от французов.

— Я беру полковника, а вы — знамя, ваша светлость, — повторил Латиль и бросился на противника с поднятой шпагой.

Наши солдаты открыли огонь, стреляя низко, как советовал Латиль, — таким образом, все выстрелы попали в цель.

Граф воспользовался суматохой и устремился в гущу пьемонтцев.

Латиль подскочил к полковнику Белону, который по-прежнему лежал под своей лошадью и все еще не пришел в себя после падения. Капитан приставил шпагу к его горлу и спросил:

— Вы сдаетесь?

Белон потянулся было к седельной кобуре.

— Одно движение, полковник, и вы — покойник, — сказал Латиль.

— Я сдаюсь, — ответил тот, протягивал ему шпагу.

— Вы признаете себя побежденным или нет?

— Как вам угодно.

— В таком случае, полковник, оставьте шпагу при себе; у такого храброго офицера, как вы, не отбирают оружие. Мы увидимся после сражения; если меня убьют, вы будете свободны.

С этими словами капитан помог Белону выбраться из-под лошади и бросился навстречу пьемонтцам.

Все разворачивалось так, как предсказывал Латиль.

Увидев, как упал полковник, солдаты Карла Эммануила, не знавшие, погиб ли их командир или убита его лошадь, растерялись.

Латиль устремился в самую гущу схватки, восклицая громовым голосом: «Море! Море! На помощь! Покажите им, на что способен сын Генриха Четвертого!»

Бой уже близился к концу; граф схватил савойское знамя левой рукой, сразив знаменосца ударом шпаги. Он поднял штандарт над головами и провозгласил: «Победа — за Францией! Да здравствует король Людовик Тринадцатый!»

Этот возглас был подхвачен нашими солдатами, в то время как савойцы беспорядочно отступали. Небольшое войско, посланное против графа де Море, удирало со всех ног, потеряв треть своего состава.

— Время не ждет, ваша светлость, — сказал Латиль графу, — давайте откроем огонь вслед савойцам; даже если мы никого не убьем, в ретраншементах должны услышать наши выстрелы.

В самом деле, в ретраншементах услышали выстрелы, и это вызвало в стане неприятеля панику.

Герцог Савойский и его сын, атакованные с фронта Монморанси, Бассомпьером, Креки и с тыла — графом де Море и Латилем, испугались, что их могут окружить и взять в плен; они спустились в конюшни и, приказав графу де Веррю держать оборону до последнего, сели в седло и покинули ретраншементы.

Вскоре Карл Эммануил с принцем оказались среди беспорядочно отступавшего войска полковника Белона, а также французов, преследовавших беглецов и стрелявших им вдогонку.

Двое всадников, направлявшихся к горе, привлекли внимание Латиля; узнав в них важных персон, он устремился вперед, чтобы преградить им путь; однако в тот миг, когда капитан уже собирался схватить лошадь герцога за узду, его ослепил блеск стали, и он почувствовал боль в левом плече.

Испанский офицер, состоявший на службе герцога Савойского, увидел, что его господина сейчас возьмут в плен, и, поспешив ему на помощь, пронзил своей длинной шпагой плечо нашего храбреца.

Латиль закричал не столько от боли, сколько от досады, видя, что его добыча ускользает, и бросился на испанца со шпагой наперевес.

Хотя шпага капитана была на шесть дюймов короче шпаги его противника, бравый капитан, мастерски владевший оружием, тотчас же почувствовал свое превосходство; несколько мгновений спустя испанец получил две раны и рухнул на землю с криком:

— Спасите моего государя!

Услышав эти слова, Латиль перескочил через раненого и устремился в погоню за двумя всадниками; однако благодаря своим маленьким и крепким горным лошадям они успели ускакать далеко и были уже вне пределов досягаемости.

Латиль снова пришел в ярость из-за того, что упустил такую прекрасную добычу, но все же у него остался испанский офицер: будучи не в состоянии защищаться, тот сдался на милость победителя.

Между тем в ретраншементах неприятеля царило смятение. Герцог де Монморанси, первым поднявшийся на крепостную стену, удерживал свою позицию; мощными ударами он отбрасывал всех, кто пытался к нему приблизиться, и, таким образом, расчищал место для следовавших за ним солдат.