Читаем Красный сфинкс полностью

Из этого послания барону стало известно славное имя молодого человека, которому было поручено заботиться о его дочери, а также то, с каким участием кардинал относятся к Изабелле.

Он счел необходимым немедленно доложить герцогу Мантуанскому Карлу де Неверу о прибытии дочери и высокого гостя, переступившего порог дома барона вместе с Изабеллой.

Вследствие этого во дворец Те, где находился герцог, послали слугу чтобы сообщить эту новость, явно представлявшую для герцога большой интерес, ибо благодаря графу де Море, то есть сводному брату Людовика XIII, он мог получить самые точные сведения о намерениях кардинала и короля.

В ответ на просьбу барона об аудиенции герцог Мантуанский сел на коня и сам отправился к человеку, которого справедливо считал одним из своих самых преданных подданных.

Он встретился там с графом де Море и проявил к нему почтение, подобающее тому как сыну Генриха IV и отказался надевать головной убор и садиться в его присутствии.

Впрочем, герцог узнал о том, что происходит в Париже, непосредственно от посла еще 4 января 1629 года, то есть через несколько дней после отъезда графа и Изабеллы. Кардинал успокоился после обещания короля оказывать ему поддержку и буквально похитил Антуана де Бурбона, не разрешил никому сопровождать его — ни придворным, которые не давали бы ему покоя, ни советникам, которые могли бы убедить молодого человека отклониться с намеченного кардиналом пути.

Стало известно, что в четверг 15 января король отужинал в Мулене и провел ночь в Варенне. После этого новых сведений не поступало, хотя было уже 5 февраля.

Говорили только, что чума, свирепствовавшая в Италии, преодолела горы и докатилась до Лиона. Все гадали, достанет ли у короля мужества, невзирая на смертельную опасность и страшный холод, продолжать свой путь в сторону Лиона.

У людей, осведомленных о переменчивом и неустойчивом нраве короля, закономерно возникали сомнения. Но те, кто знал непреклонный характер кардинала, продолжали надеяться.

Граф де Море лишь повторил герцогу Мантуанскому слова кардинала о том, что сначала французские войска приступят к осаде Казаля, а вслед за этим немедленно придут на помощь Мантуе.

Нельзя было терять драгоценное время: герцог Карл де Невер узнал из достоверных источников, что Месье в порыве гнева установил связь с Валленштейном. Без всякого стыда и стеснения он заманивал во Францию отряды новоявленною Аттилы, не заботясь о том, сможет ли какой-нибудь Аэций уничтожить их в Шалоне. Два предводителя варваров, Альтрингер и Галлас, сведущие в страшном искусстве разрушения и мародерства, в последние два-три месяца медленно продвигались вперед и захватили Вормс, Франкфурт и Швабию. Бедный герцог Мантуанский видел, что вражеские войска, более грозные, чем дикие орды кимвров и тевтонов, скатывавшихся вниз по снегу и переправлявшихся через реки на своих щитах, уже появились на вершине Альп.

Все эти обстоятельства не позволяли графу де Море надолго задержаться в Мантуе. Он пообещал кардиналу вернуться, чтобы принять участие в походе; кроме того, герцог Карл торопил его с отъездом, чтобы он поскорее обрисовал королю создавшееся положение. Оно было весьма тяжелым, и барон де Лотрек почти сожалел о том, что к нему прислали дочь.

На следующий день после приезда Изабеллы барон пригласил ее для серьезного разговора. Во время этой беседы отец сказал дочери, что он обещал ее руку барону де Понтису. В ответ Изабелла чистосердечно призналась, что уже дала слово графу де Море.

Какого бы знатного происхождения ни был г-н де Понтис, Антуан де Бурбон в этом смысле превосходил его, как, впрочем, и всех дворян, не принадлежавших непосредственно к королевскому роду. Барон ограничился тем, что пригласил графа де Море в свой кабинет и расспросил о его намерениях относительно Изабеллы; молодой человек ответил на это с присущей ему прямотой, заверив собеседника в том, что в случае необходимости кардинал поможет барону взять назад его слово и заставит г-на де Понтиса отступить.

Однако барон де Лотрек не стал скрывать, что, если Антуана убьют или если он заключит другой брак, отец снова обретет право распоряжаться судьбой дочери — право, от которого барон был готов отказаться лишь ввиду покровительства, обещанного графу кардиналом, а в таком случае Изабелла будет вынуждена подчиниться отцовской воле.

В тот же вечер, после этих объяснений, прогуливаясь вдоль берега реки Вергилия, молодые люди рассказали друг другу о своих беседах с бароном; Изабелла была преисполнена надежды, ибо возлюбленный пообещал ей, что не даст себя убить и что у него никогда не будет другой супруги, — этого девушке показалось достаточно.