Читаем Красный сфинкс полностью

— Ступайте.

— О господине де Марийяке.

— Ступайте.

— О Месье.

— Того, что я знаю, мне достаточно; ступайте.

— О раненом Этьенне Латиле, который велел перевезти себя к господину кардиналу в Шайо.

— Мне это безразлично; ступайте.

— В таком случае, государь, я удаляюсь.

— Удаляйтесь.

— Могу ли я, уходя, унести с собой надежду, что король доволен мною?

— Слишком доволен!

Сукарьер поклонился и, пятясь, вышел.

Король, не ожидая, пока он скроется, дважды ударил в звонок.

Поспешно вошел Шарпантье.

— Господин Шарпантье, — сказал король, — когда господину кардиналу нужна была мадемуазель Делорм, как он вызывал ее?

— Это очень просто, — отвечал Шарпантье.

Он привел в действие пружину и, когда потайная дверь отворилась, потянул за ручку звонка, находившегося между двумя дверями, и, обернувшись к королю, сказал:

— Если мадемуазель Делорм у себя, она сию минуту появится, должен ли я закрыть эту дверь?

— Не надо.

— Вашему величеству угодно быть одному или вы желаете, чтобы я остался?

— Оставьте меня одного.

Шарпантье удалился. Что касается Людовика XIII, то он в нетерпении застыл перед тайным ходом.

Через несколько секунд послышались легкие шаги; но как ни легки они были, напряженное ухо короля их уловило.

— Ах, наконец-то я узнаю, правда ли это, — сказал он. Едва он договорил, как дверь отворилась и Марион, одетая в голубое атласное платье, с простой ниткой жемчуга на шее и волной черных кудрей, падающих на округлые белые плечи, появилась во всем расцвете своей восемнадцатилетней красоты.

Людовик XIII, хоть и маловосприимчивый к женской красоте, в ослеплении отступил.

Марион вошла, сделала очаровательный реверанс, в котором почтение было искусно соединено с кокетством, и, опустив глаза, скромная, как пансионерка, сказала:

— Я не надеялась, что буду иметь честь предстать перед моим королем, но он позвал меня; мне надлежит слушать его коленопреклоненно и получать приказания, распростершись у его ног.

Король пробормотал несколько бессвязных слов, давших Марион время насладиться одержанным триумфом.

— Невозможно, — сказал король, — невозможно; я обманываюсь или меня обманывают, но вы не мадемуазель Марион Делорм.

— Увы, государь, я всего-навсего Марион!

— Но если вы Марион, — продолжал король, — вы должны были получить вчера письмо.

— Я получаю их много каждый день, государь, — сказала куртизанка, смеясь.

— Это письмо принесли вам между пятью и шестью часами.

— Между пятью и шестью часами, государь, я получила четырнадцать писем.

— Вы их сохранили?

— Двенадцать из них я сожгла. Тринадцатое храню на сердце. А четырнадцатое — вот оно.

— Это его почерк! — воскликнул король.

Он быстро выхватил письмо у нее из рук.

Затем, рассмотрев его со всех сторон, сказал:

— Оно даже не распечатано.

— Оно от кого — то из людей, близких к королю; зная, что, может быть, сегодня буду иметь высшее счастье увидеть короля, я сочла долгом передать это письмо его величеству таким, как его получила.

Король с удивлением взглянул на Марион, потом с досадой — на письмо.

— Ах, — сказал он, — хотел бы я знать, что в нем написано.

— Для этого есть одно средство, государь: распечатать его.

— Если бы я был начальником полиции, — сказал Людовик XIII, — я бы это сделал; но я король.

Марион тихонько взяла письмо у него из рук.

— Но раз оно адресовано мне, я могу его распечатать.

И, распечатав, она вернула письмо королю.

Людовик XIII еще мгновение колебался, но дурные чувства, подсказанные любящим сердцем, победили эфемерный порыв деликатности. Он стал читать вполголоса, понижая тон, по мере того как углублялся в чтение.

Мы должны признать, что содержание письма отнюдь не могло вернуть Людовику XIII хорошего настроения (выражение его, впрочем, если я появлялось у него на лице, никогда не задерживалось там дольше, чем на несколько минут).

Вот это письмо:

«Прекрасная Марион,