Читаем Красный сфинкс полностью

— Какого черта! Желая отомстить и имея другом человека по имени Сукарьер, посвящают его в свои маленькие неприятности, а не отправляются искать наемного убийцу на улицу Вооруженного Человека.

— Я искал наемного убийцу, ибо только он мог совершить то, что мне требовалось. Если бы Сукарьер мог оказать мне эту услугу, я не обратился бы ни к кому, даже к нему. Я сам вызвал бы и убил своего врага. Видеть ненавистного соперника распростертым у твоих ног и бьющимся в агонии — слишком большое наслаждение, чтобы отказаться от возможности его получить.

— Почему же ты этой возможностью не воспользовался?

— Ты заставляешь меня сказать то, чего я не хочу и не могу говорить.

— Да ну, скажи, черт побери! Ухо преданного друга — это колодец, где исчезает все, что туда брошено. Ты хочешь смерти какого-то человека — выйди с ним на поединок и убей его.

— Несчастный! — воскликнул Пизани в страстном порыве. — Разве дерутся на дуэли с принцами крови, вернее, разве принцы крови дерутся с нами, простыми дворянами? Если хочешь избавиться от принца крови — подошли к нему убийцу.

— А колесование? — спросил Сукарьер.

— Когда он умрет, я покончу с собой. Разве моя жизнь не ужасна?

— Вот тебе на! — воскликнул Сукарьер, хлопнув себя по лбу. — Уж не догадываюсь ли я случайно?

— Возможно, — отозвался Пизани, беспечно пожав плечами.

— Человек, которого ты ревнуешь, мой бедный Пизани, это не…

— Ну-ну, заканчивай.

— Да нет, не может быть: он всего неделю как вернулся из Италии.

— Чтобы добраться от особняка Монморанси до улицы Вишневого сада, недели не потребуется.

— Значит, это… — Сукарьер заколебался на мгновение, но имя будто невольно слетело у него с языка, — значит, это граф де Море?

Страшное проклятие, вырвавшееся у маркиза, было единственным ответом.

— Послушайте, так кого вы любите, милый мой Пизани? — спросил Сукарьер.

— Я люблю госпожу де Можирон.

— Хорошенькая история! — вскричал, расхохотавшись, Сукарьер.

— Что тебя так смешит в моих словах? — нахмурясь, спросил Пизани.

— Госпожу де Можирон, сестру Марион Делорм?

— Да, сестру Марион Делорм.

— Живущую в том же доме, что и ее сестра, госпожа де ла Монтань?

— Да, тысячу раз да!

— Так вот, мой милый маркиз, если у тебя только эта причина гневаться на бедного графа де Море и ты хочешь его убить за то, что он любовник госпожи де Можирон, благодари Господа, что твое желание не осуществилось, ибо тебе, храброму дворянину, пришлось бы испытывать вечные угрызения совести за бесполезное преступление.

— Почему это? — спросил Пизани, вскочив на ноги.

— Потому что граф де Море не любовник госпожи де Можирон.

— Чей же он тогда любовник?

— Ее сестры, госпожи де ла Монтань.

— Это невозможно.

— Маркиз, клянусь тебе, что это так.

— Граф де Море — любовник госпожи де ла Монтань? Ты мне в этом клянешься?

— Слово дворянина.

— Но на днях я явился к госпоже де Можирон…

— Позавчера?

— Да, позавчера.

— В одиннадцать часов вечера?

— Откуда ты это знаешь?

— Я это знаю, знаю. Как знаю и то, что госпожа де Можирон вовсе не любовница графа де Море.

— Ты ошибаешься, говорю тебе.

— Ладно, продолжай.

— Я был настойчив. Она мне сказала, что я могу прийти, и что она будет одна. Я оттолкнул лакея, подошел к двери ее спальни и в этой спальне услышал голос мужчины!

— Я не отрицаю, что ты услышал голос мужчины. Я только говорю, что это не был голос графа де Море.

— Слушай, ты меня просто изводишь.

— Ты его видел?

— Да, я его видел.

— Каким образом?

— Я спрятался под аркой ворот особняка Ледигьер, он как раз напротив дома госпожи де Можирон.

— И?..

— И видел, как он вышел. Видел, как тебя вижу.

— Только вышел он не от госпожи де Можирон. Он вышел от госпожи де ла Монтань.

— Но тогда, — вскричал Пизани, — но тогда кто же был мужчина, чей голос я слышал у госпожи де Можирон?

— Ба, маркиз, будьте философом!

— Философом?!

— Да, о чем здесь так беспокоиться?

— То есть как это о чем? Я беспокоюсь о том, чтобы его убить, если только он не сын Франции.

— Чтобы его убить, вот как, — произнес Сукарьер таким тоном, что маркиза захлестнула волна странных подозрений.

— Разумеется, — ответил он, — чтобы его убить.

— Причем именно так, у всех на глазах, без предупреждения, — продолжал Сукарьер все более насмешливо.

— Да, да, да, тысячу раз да!

— Ну что ж, — сказал Сукарьер, — убей меня, дорогой маркиз, ибо этот мужчина был я.

— Ах, негодяй! — закричал Пизани, скрежеща зубами и выхватывая шпагу. — Защищайся!

— Об этом можешь меня не просить, милый маркиз, — сказал Сукарьер, отскочив назад и встав со шпагой в руке в позицию ан-гард. — Я к твоим услугам!