Читаем Красный павильон полностью

— Мне показалось, что вы в течение некоторого времени за мной наблюдали, — сказал он.

— У меня нет привычки подсматривать за другими — обычно это они сами за мной подсматривают.

В ее голосе слышалась надменность, но все же казалось, что она почему-то встревожилась. Бросив взгляд на открытую дверь в гостиную, она, нахмурив брови, спросила:

— Почему вам пришла в голову нелепая мысль, что я за вами шпионила?

— У меня просто возникло смутное ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

— Странно. Такое же ощущение было у меня, когда я собиралась сюда подняться.

Она замолчала, затем, взяв себя в руки, шутливым голосом произнесла:

— Впрочем, я ничего не имею против. Я привыкла к преследованиям.

И она разразилась ясным, звонким смехом. Вдруг девушка умолкла, и лицо ее побледнело. Судья резко обернулся. Ему послышалось, что к смеху девушки примешалось какое-то жуткое хихиканье. Казалось, что оно доносится из зарешеченного окна спальни. Королева цветов судорожно перевела дыхание и взволнованно спросила:

— Кто там, в Красной комнате?

— Там никого нет.

Девушка молниеносно сверкнула глазами по сторонам, затем обернулась и устремила взор на двухэтажную постройку в парке. Музыка смолкла, теперь оттуда доносились звуки аплодисментов, сопровождаемые взрывами хохота. Чтобы нарушить неловкое молчание, судья Ди небрежно произнес:

— Кажется, там неплохо проводят время.

— Это парковый ресторан. Внизу великолепно кормят, а второй этаж отведен для... более интимных развлечений.

— Ясно. Я в восторге от того, что счастливый случай позволил мне встретить самую прекрасную женщину Райского острова. Поэтому мне очень жаль, что не смогу вас больше увидеть. Сегодня вечером я занят, а завтра рано утром вынужден снова отправиться в путь.

Но девушка и не думала уходить. Она поставила туалетную шкатулку на пол и, заложив руки за голову, выгнулась всем телом, демонстрируя крепкие груди с упругими сосками, тонкую талию и округлые бедра. Судья не мог не заметить, что с ее тела, как это принято у куртизанок, были удалены все волосы. Когда он поспешно отвернулся, девушка спокойно изрекла:

— Едва ли вам удастся увидеть меня больше и лучше, чем сейчас, не правда ли?

Насладившись растерянным молчанием судьи, она опустила руки и благодушно продолжала:

— Сейчас я никуда особенно не тороплюсь. Сегодня вечером в мою честь дается ужин, и меня дожидается преданный любовник. Но он может и подождать. Расскажите мне немного о себе. Длинная борода придает вам довольно важный вид. Я полагаю, вы столичный сановник или что-то в этом роде?

— О нет, всего-навсего провинциальный служащий, никоим образом не достойный оказаться в числе ваших знатных поклонников.

Встав, судья добавил:

— А сейчас мне придется вас покинуть. Не осмеливаюсь вас больше задерживать. Вы, несомненно, торопитесь домой, чтобы заняться туалетом.

Ее полные красные губы скривились в презрительной усмешке.

— Не пытайтесь разыгрывать из себя скромника. Я только что поймала ваш взгляд, и не вздумайте утверждать, что вам не хочется мной овладеть!

— Подобное желание со стороны столь ничтожного лица, как я, было бы чрезмерной самонадеянностью, — чопорно возразил судья.

— Это и правда было бы самонадеянно, — резко произнесла она. — Вначале вы меня привлекли, но теперь больше не интересны.

— Вы меня огорчаете.

Она насупилась, и щеки ее порозовели. Отойдя от балюстрады, девушка подхватила туалетную шкатулку и выпалила:

— Как вы осмеливаетесь меня презирать, жалкий служка! Так знайте же: три дня назад из-за меня здесь покончил с собой известный молодой ученый из столицы!

— Похоже, что вы не слишком горюете.

— Если бы я оплакивала всех дурней, попавших из-за меня в беду, — зло сказала она, — мне до скончания дней пришлось бы носить траур.

— Не поминали бы вы понапрасну смерть и траур, — предостерег ее судья Ди. — Праздник поминовения усопших еще не закончился. Врата в мир иной еще открыты, и души умерших еще пребывают среди нас.

Доносившаяся из дома в парке музыка прекратилась. Наступило временное затишье. Вдруг снова раздалось хихиканье, на этот раз очень слабое. Казалось, что оно доносится из кустов под верандой.

— Меня утомляет это мрачное место, мне оно надоело. Хвала Небесам, скоро я навсегда его покину. Высокопоставленный чиновник и знаменитый поэт намеревается меня выкупить. Я стану женой судьи. Что вы на это скажете?

— Мне остается только вас поздравить. И его тоже.

Девушка легко поклонилась, очевидно, несколько смягчившись. Она повернулась, собираясь уйти, и произнесла:

— Ему действительно повезло. Но я бы не сказала того же о его женах. Я немедленно выгоню их из дома! Любовь мужчины я не привыкла делить ни с кем!

Покачивая изящными бедрами, она прошла к другому концу веранды, раздвинула грозди глицинии и исчезла: очевидно, там была еще одна лестница. На веранде остался лишь аромат ее дорогих духов.