Читаем Красный кардинал полностью

На железном столе морга Юлия Курченко выглядела не так, как в парке. Исчезло вызывающе яркое пальто, лицо больше не закрывали волосы, на нее лился холодный белый свет, и она казалась куда старше своих лет. Ян видел ее фотографии, оставшиеся у Нефедовых. Юлия Степановна умела красиво улыбаться, это сразу позволяло ей скинуть лет пятнадцать. Улыбка стирала с ее лица морщины, заставляла глаза блестеть заметней, обнажала ровные белые зубы — и вот уже никто не может назвать эту женщину старушкой, какое там! Но улыбки больше нет, как нет и Юлии Степановны. Теперь перед ними тело — один из видов вещественных доказательств.

Александра огляделась, словно осваиваясь здесь. Увидев на столике у двери коробку с одноразовыми перчатками, она взяла себе пару. Ян не представлял, зачем, да и не спрашивал. Он подошел к столу, разглядывая алые пятна на обнаженном теле женщины.

— Много, — оценил он.

— Четырнадцать, — уточнила Соренко. — В живот и в грудь, как видишь, все ранения сосредоточены в одном участке. Похоже на круг диаметром около тридцати сантиметров, плюс-минус десять по разным сторонам.

— Все ножевые, одно орудие убийства?

— Они не ножевые, — поправила Александра, остановившись рядом с ним. Ян заметил, что она уже натянула перчатки.

— Да ладно! А какие тогда?

— Не знаю. Но вижу, что не ножевые.

Соренко покосилась на нее с возросшим уважением.

— А товарищ австралийский коп дело говорит! Кстати, говорит на великолепном русском, аплодирую.

Александра чуть наклонила голову, словно артист, благосклонно принимающий аплодисменты. Несложно было догадаться, что эти двое поладили.

— Я тоже сначала приняла ранения за ножевые, — продолжила Соренко. — Но дело было в парке, на ней было сто слоев одежды, раны забились кровью и грязью — короче, не разобрать ничего! Это в мое оправдание. Уже тут, когда тело отмыли, я заметила подвох.

Пока она говорила, Ян внимательно рассматривал следы на теле няньки. А ведь подвох и правда есть! Только один край раны указывает на острое лезвие. Второй — скорее рваный, слишком широкий для ножа. При этом по расположению раны выглядят как ножевые, все они одиночные. Пока Яну было сложно представить, каким орудием они были нанесены.

— Короче, стало понятно, что придется повозиться, — вздохнула Соренко. — Полночи возилась, кто б мне это оплатил! И ночевала потом здесь, смысл уже домой пилить?

— В морге? — удивился Ян.

— Ну а что? Не на столе же! На столе жестко. Вон там комната отдыха есть.

— Но хоть не зря страдала?

— Не зря. Мастерство не прокуришь! Сначала я, понятное дело, прошлась по ножам, хотя и видно, что это не нож. Канцелярский нож, ножовка — все не в тему. А потом меня осенило.

Она направилась к письменному столу — совсем маленькому и, похоже, принадлежащему не лично ей, а всем экспертам, работающим здесь. Столешница давным-давно скрылась под снежным слоем бумаг; некоторые, судя по датам, были утеряны тут еще в две тысячи пятнадцатом году и вряд ли сохранили хоть какую-то ценность. Однако Наталью интересовала не эта макулатура, а ножницы, лежащие поверх нее. Большие портняжные ножницы с зелеными ручками, только что купленные — упаковка и чек валялись рядом. При этом ножницы уже были сломаны: их аккуратно развинтили, превратив в две половинки.

В две похожие на ножи половинки.

— Успела крутануться как раз перед вашим приездом, — гордо сообщила Соренко. — Знаете, что меня крупно так сбило с толку? То, что ножницы не были целыми. Использование именно таких ножниц при нападении — не редкость. Да что там, они на это вдохновляют! Я за свою практику насмотрелась: чаще всего ими перещелкивают горло, но бывает, что и бьют — в основном туда, где мягко…

— По делу, Наташ, — поторопил Ян.

— Не любознательный ты!

— Каюсь, грешен. И все же по делу.

— Так вот, тут меня запутало то, что этот стервец раскрутил ножницы, и раны получились не совсем такие, как обычно. Но я уже проверила, сомнений нет, орудие убийства выглядело примерно так. — Соренко раскрутила на пальце половинку ножниц, подцепив ее за круглую ручку. — Правда, у того портняжки ножницы побольше, чем у меня, и заточены лучше. Но в том, что он использовал именно их, я уверена.

И это был странный выбор. Если бы преступник бил целыми ножницами, убийство еще могло сойти за спонтанное эмоциональное. Возможно, была ссора, он дошел до точки кипения и начал бить жертву первым, что нашел у себя в сумке — или у нее в сумке! Юлия Степановна вполне походила на женщину, которая увлекается шитьем.

Но у него были с собой заранее развинченные ножницы. Зачем, кто их вообще будет с собой таскать? Это он так готовился к убийству — или им стоит вернуться к версии с сумасшедшим преступником?

— Использование ножниц — не единственная странность, — заметила Александра. — Раны расположены очень густо и под странным углом.

— Да, — подтвердила Соренко с таким видом, будто хвалила прилежную ученицу за правильный ответ. — Думаю, жертва была в захвате у убийцы и все происходило очень быстро. Она не сопротивлялась, возможно, до последнего не сообразила, что происходит.