Читаем Красный Ярда полностью

— А вы зачем едете в Айнинг? — поинтересовался у Ярды толстый кожевник.

— Хочу осмотреть древнеримскую крепость, — ответил Ярда.

Кожевник угостил Ярду понюшкой «бразильского» табака. Табак оказался таким крепким, что после первой же понюшки Ярда вылетел бы из омнибуса, не сиди на его коленях толстый кожевник.

— Айнинг! — крикнул возница и протрубил в рог.

Трактирщик пригласил Ярду к себе, угостил его вкусным, немного горьковатым пивом. Ярда спросил дорогу к развалинам крепости, и трактирщик, весело улыбаясь, привел к столику Ярды гида. По пестроте занятий этот айнингский гид мог поспорить с любым американским бродягой. Бывший унтер-офицер кирасирского полка, он теперь совмещал в своем лице обязанности церковного сторожа, сторожа хмеля, скотобоя, полицейского и гида.

В крепость пошли, когда стало смеркаться. По дороге гид не раз прикладывался к таинственной фляжке, говоря, что это помогает от ревматизма. Лекарство оказалось таким сильным, что вскоре гид потерял способность передвигаться, и Ярде пришлось подталкивать его, чтобы добраться до крепости.

На развалинах гид сам превратился в руину, упал на древние камни и громко захрапел.

Осмотрев римскую крепость, Ярда отправился в Мюнхен, а оттуда — в Швейцарию.

В Швейцарии Ярда из туриста превратился в паломника: он побывал на Боденском озере, в Констанце — местах, где прошли последние дни магистра Яна Гуса, в домике, где Гус жил перед церковным судом, и в Готлибенском замке, куда магистра заточили перед казнью.

Ярда исходил пешком весь Бернский кантон и так обносился, что на него стало страшно смотреть.

Возвращаясь домой, он заглянул в Домажлицы, чтобы навестить Ладю Гайека и разжиться кое-каким костюмом и ботинками. На всякий случай Ярда послал Ладе открытку, боясь, как бы отец Лади, управляющий сберегательной кассой, не упал в обморок, когда к нему в дом неожиданно ввалится бродяга…

В доме Гайеков все сидели за праздничным столом. В это время под окнами раздалось веселое пение:

— Ярда! — крикнул Ладислав и бросился открывать двери.

На пороге появился мокрый и оборванный Гашек в швейцарской войлочной шляпе, увенчанной тремя вороньими перьями. Его сразу посадили за стол. Гость ел так, что за ушами трещало. Жареный заяц исчез в один миг. Попутно Гашек успел наговорить массу комплиментов сестренке Лади и повеселить присутствующих рассказами о том, как он путешествовал по немецким землям. Анекдоты, шутки, забавные истории сыпались одна за другой.

— А пиво у немцев хорошее? — спросил кто-то из гостей.

— Хорошее. Раньше, говорят, было еще лучше. Разве вы не знаете, что из-за него началась Тридцатилетняя война?

Изумленные гости спросили, как это было.

— Это длинная история, — начал Гашек. — Я расскажу ее кратко. В Баварии нет ничего дороже пива. Там и крепости строили, чтобы защищать пивоварни. В одном Нойбурге их пять. Когда в Нойбургскую крепость ворвался первый отряд шведов и захватил первую пивоварню, захватчики выпили все пиво, какое нашли, и свалились замертво. Защитники крепости произвели вылазку, но на пути им попалась другая пивоварня. Нойбуржцев охватил страх: что, если все пиво выпьют шведы? Вместо того чтобы атаковать неприятеля, атаковали бочки с пивом. Тем временем шведы проснулись и захотели опохмелиться. Войдя во вторую пивоварню, они убедились, что там им делать нечего, пошли в третью и выпили все, что нашли, после чего свалились с ног и уснули. Нойбуржцы тем временем очухались, поднялись на ноги и пошли оборонять третью пивоварню, но, узнав, что шведы всё выпили, разъярились и решили отомстить врагу. Они перебили всех спавших шведов, а потом долго праздновали победу а четвертой и пятой пивоварнях. В учебниках истории это называется нойбургской победой…

Гости на все лады комментировали столь мало известный факт Тридцатилетней войны, и все сошлись на том, что, хотя друг Лади странно одет, но человек он веселый и позабавить умеет.

Гашек несколько дней прогостил у Гайеков. Ладя раздобыл для друга ботинки, дал ему свой чистый костюм (высокому Ярде он был маловат) и купил билет до Праги. Гашек поехал домой, уверенный, что за лето австрийские жандармы потеряли его след и совершенно забыли о нем.