Читаем Красный дом полностью

Дождавшись, пока за Алексом закроется дверь, Бенджи аккуратно вынимает из пыльной темноты сову под стеклянным колпаком. И тут же влюбляется в нее. К счастью, у него уже есть имя для совы: Толливер – вот как он назвал бы своего питомца, если бы жил в мире Гарри Поттера и учился в Хогвартсе. Бенджи представляет, как напишет письмо другу Павлу, скатает его в трубочку туго-натуго, как сигарету, обвяжет красной лентой и вручит Толливеру. Тот возьмет его острым маленьким клювом, расправит белые крылья и взмоет с подоконника в небо, полное летящих в разных направлениях сов из мира, о котором магглы и не подозревают.

Как охотно говорят домá о пейзаже и погоде, о построивших их людях и своих жильцах, о богатстве, страхах, детях, слугах. Они оседают в запустении или вытягиваются вверх, зажатые между соседями; гордо смотрят на главную дорогу или отворачиваются к горам, дабы уберечь фасад от ветра и дождя. Скатные крыши, чтобы не задерживались снег и лужи, побелка стен, отражающая солнце, внутренние дворики, уберегающие хозяек от любопытных взглядов. Новомодные дорогие автомобили «остин моррис», «форд кортина» стоят в собственных маленьких комнатах, пока хватает средств на их содержание, а потом их выставляют на продажу. Кухни на цокольном этаже и спальни на чердаке, где работают и спят слуги. Облупившиеся перекрытия замазывают штукатуркой, красят – и когда их вид перестает кричать о бедности, вновь выставляют на обозрение. Гостиная, в которой хранятся только рождественская елка в коробке и пресловутые серебряные столовые приборы, – в нее никто не заходит: здесь перед похоронами будет два дня лежать тело владельца дома. Новый туалет, заменивший уборную в саду, в которой теперь хранятся лишь ржавые трехколесные велосипеды да грязные, сдувшиеся футбольные мячи. Трубы и проволока, идущие к резервуарам и электростанциям, к телефонным коммутаторам и оросительным установкам. Вода из Бирмингема, электричество из Шотландии, голоса из Брисбена и Калгари.

Время ускоряется. День становится часом, минутой, секундой. Самолеты исчезают первыми, машины размазываются в полосы цветного дыма и растворяются. От людей остаются лишь тела, которые с наступлением темноты проявляются в кроватях. Землю населяют здания, растущие, словно грибы. Они выпускают споры, выращивая новые города и деревни, пока те не занесет песком или их не поглотят джунгли. Балки и трубы рассыпаются на дерн и щебень. Две тысячи лет, двести тысяч лет, два миллиона лет – и величественный дом, который некогда стоял в центре квадратного сада и смотрел на долину, превращается в горстку праха глубоко под заснеженной землей.

Дейзи подходит к окну на другом конце кухни и смотрит на дождь. Она пытается вызвать в себе беспокойство о пропавшем Ричарде, но у нее не получается. Мир такой серый. Для обозначения красного цвета придумано много слов: карминовый, алый, рубиновый, бургунд, вишневый, киноварь… А для серого? Дейзи оборачивается и смотрит в гостиную. Мелисса наконец-то ушла. В груди все сжимается.

– Мам?

– Что, милая? – Анжела гладит ее по руке. – Ты ужасно выглядишь.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Хорошо, – после секундной заминки, порожденной неожиданностью и доверительностью просьбы, соглашается Анжела.

Алексу нравится эта погода, нравится любая плохая погода: снег, дождь, ливень, грязь, темнота, сумерки – он становится частью природы, а не просто наблюдает за ней. Он бежит, и его мысли бегут по кругу. Слова песен, разговоры – произошедшие и не случившиеся, секс – произошедший и не случившийся. По дороге к Ред-Даррену появляются мысли о разговоре с Ричардом. Вспоминаются его слова: «Ты выставляешь меня на посмешище». Представляется Ричард, лежащий без сознания под дождем. Это похоже на кадр из фильма: камера приближается, показывая его крупным планом… Алекс не уверен, что все еще хочет Луизу – она так трогательно беспокоится о Ричарде.

Чем выше он поднимается, тем холоднее становится. Дождь припускает сильнее, и Алекс впервые задумывается, что будет, если Ричард и впрямь попал в беду. Он осознает, что если не найдет Ричарда, то все станут винить его, пусть даже он единственный хоть что-то сделал. Кроме того, Ричард мог опоздать и не из-за погоды. Сломал ногу, получил инфаркт, упал в какую-нибудь яму. Но если он найдет хотя бы мертвого Ричарда, то никто его ни в чем не обвинит. Он будет всего лишь тем, кто обнаружил тело.