Читаем Красные цепи полностью

Я последний раз прохожу по квартире, снимаю с полки прозрачную пластиковую банку с черной бабочкой и кладу ее в сумку поверх ноутбука и немногих вещей. Теперь все. Я стою у дверей и проверяю карманы пальто. Выкладываю ключи от квартиры, рядом ложится связка автомобильных ключей. Верный маленький джип останется без хозяина. «Прости, дружище, — шепчу я, — но иначе нельзя». Пальцы натыкаются на какой-то смятый комочек в боковом кармане. Я вынимаю руку и вижу сложенную вчетверо салфетку с затертыми почерневшими линиями сгибов. На потрепанной мягкой бумаге написанный от руки номер. Последний привет от Кристины.

Я достаю телефон и медленно, аккуратно набираю семь цифр. Длинные гудки монотонно звучат в динамике, и я ловлю себя на том, что подпеваю им, стараясь попасть в тон. Никто не отвечает, и гудки один за одним уходят в вечность.

Разобранный телефон и сим-карта ложатся рядом с двумя связками ключей. Я беру пепельницу, кладу туда салфетку и подношу к ней огонек зажигалки. Пламя медленно ползет по бумаге, ярко разгорается на несколько мгновений и быстро гаснет. В пепельнице остается только кучка сероватого пепла.

Я бросаю последний взгляд на пустую квартиру, беру сумку, выхожу за порог и закрываю за собой дверь.

Если Вы читаете эти строки, значит, Вы прочитали роман до конца — если, конечно, побуждаемые естественным нетерпением и любопытством не заглянули в самый конец, желая поскорее узнать, чем же кончатся приключения героев. Я искренне признателен Вам за время, уделенное моей книге, и надеюсь, что Вы не считаете это время потраченным напрасно.

Обычно в обращении к читателю автор спешит уведомить о случайности совпадений и вымышленности событий в своем произведении. Но в случае «Красных цепей» я и сам вряд ли смогу провести четкую грань между случайностью и закономерностью, вымыслом и реальностью. Могу с уверенностью сказать, что все имена действующих лиц ни в коем случае не соотносятся с реальными людьми, а образы и характеры не имеют прототипов; но точно так же я уверен в том, что люди и нелюди, подобные Гронскому и Кардиналу, Каину и Зельцу, Кристине и Некроманту, существуют рядом с нами — просто не каждый имел счастье или несчастье встретить их в своей жизни. «Хроники Брана», как и манускрипт «Красные цепи», являются плодом авторского вымысла, но все остальные книги, упомянутые в романе, их авторы, выходные данные издательств, теоретические выкладки, касающиеся герметизма и алхимии — совершенно реальны. Возможно, что леди Вивиен и рыцарь Вильям Бран никогда не пробирались лесными дорогами через средневековую Францию, спасаясь от преследования могущественного врага, но исторический контекст эпохи воссоздан мной со всей возможной полнотой и достоверностью, какой только я мог достичь. Абсолютно реален только город: любой петербуржец узнает в романе знакомые места, улицы и заведения, в которых встречаются герои, — независимо от того, действуют ли они сейчас или уже давно закрыты; того, кто не понаслышке знаком с петербургскими дворами и коммуналками, не удивят жильцы квартиры 22; и, конечно, дух и атмосфера Петербурга «Красных цепей» таковы, какими они являются на самом деле, какими их чувствует в той или иной степени каждый, кто здесь родился и прожил всю жизнь. Как ни странно прозвучит, но именно за это настроение и ауру города я и люблю его — так же, как и многие другие.

Как правило, страницу с благодарностями от автора читатель пролистывает: она подобна финальным титрам фильма, идущим по экрану тогда, когда торопливые зрители уже покидают кинозал. Но если фильм действительно понравился, возможно, что не нужно спешить и стоит взглянуть на имена тех, кто вложил свои силы и талант в создание произведения, которое не оставило Вас равнодушным. Не нужно думать, что писатель может творить в одиночестве: создание романа — это труд, который невозможен без помощи и поддержки других людей, а для того, чтобы книга дошла до полки магазина и в конце концов до читателя, нужны усилия порой не меньшие, чем для того, чтобы ее написать. И вот мои финальные титры.