Читаем Красные цепи полностью

Свет далекой лампы едва проникал сюда сквозь затемненное стекло. Алина убрала пистолет обратно в карман, прошла в угол и взяла стоящее там ружье: восьмизарядный «Моссберг-500» с прикладом из черного пластика. Похожее оружие, только охотничье, она видела у отца во время одной из их поездок на стрельбище. Она подошла к столу и, держа ружье на весу, резко передернула затвор. На столешницу выпал крупный патрон с картечью. Заряжено. Алина еще раз со звонким клацаньем щелкнула затвором, потом еще и еще, пока все патроны не высыпались на стол один за другим из опустевшего магазина, аккуратно собрала их вместе и пересчитала. Все восемь были на месте.

«Сколько у тебя осталось патронов в пистолете?» — спросил Гронский. «Не знаю… не помню… — Она и правда не знала, а даже если бы и так, то вряд ли смогла бы сообразить после того, как минуту назад всадила пулю в грудь ламии. — Я стреляла два раза на заводе, потом сейчас два раза, и…» — «Здесь ты выстрелила пять раз, а всего семь. Значит, осталось еще восемь патронов. У тебя есть запасная обойма?» «Да, — и она похлопала себя по карману, — с собой». «Заряди полную обойму и запомни, сколько осталось в другой. Всегда считай патроны. Они имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент».

Пятнадцать в пистолете и еще восемь в запасной обойме. Она это запомнила. А теперь еще восемь в дробовике. Алина аккуратно зарядила патроны с картечью обратно в «моссберг» и мельком взглянула на свое отражение в темном стекле: в руках помповое ружье, на плече огнемет, из кармана торчит рукоять пистолета. Алина коммандос. По губам скользнула невольная улыбка.

Она вышла из будки и стала подниматься вверх по ступеням, инстинктивно стараясь не наступать на блестящие влагой следы. Приглушенный звук шагов казался пугающе громким, как будто выдавал ее присутствие тем, кому совершенно не нужно об этом знать. Алина дошла до конца лестницы и оказалась в полутемном вестибюле первого этажа. Сейчас он казался гораздо больше, чем раньше: пустынный, скудно освещенный неживым светом редких дежурных ламп, наполненный неподвижной тишиной. Длинные стойки регистратуры и пустой гардероб вызывали в памяти образы заброшенного отеля из какого-то страшного фильма.

Грязноватые следы вели через ковровую дорожку к широкой лестнице на верхние этажи. Алина прошла через холл и стала подниматься, но вдруг остановилась и замерла, прислушиваясь: откуда-то из гулкой пустоты оставшегося позади вестибюля донесся тихий, но отчетливый звук, как будто что-то легкое и металлическое упало на плиточный пол. Алина стояла, не шелохнувшись. Тяжелые удары сердца шумом отдавались в ушах. Через мгновение звук повторился, а потом вдруг раздался еще один, короткий и отрывистый, словно кто-то толкнул и сразу остановил железные носилки на колесиках, прокатившиеся по керамической плитке. Алина повернулась в сторону холла и направила чуть дрожащее дуло дробовика вниз. Прошла минута, другая, но звуки больше не повторялись, и она снова пошла вверх по лестнице, глубоким дыханием стараясь выровнять бешеное биение сердца.

Следы на лестнице постепенно исчезли. Алина дошла до входа в коридор последнего этажа, где располагались апартаменты ее бывшего шефа. Сквозь густой сумрак вдалеке виднелась приемная, за которой чернел прямоугольник открытой двери. Если выстрелить из огнемета прямо отсюда, с того места, где она стоит, то заряд зажигательной смеси влетит точно в открытый кабинет и разнесет его вместе с приемной, а у нее будет достаточно времени, чтобы уйти до того, как пожар охватит все здание. Алина кивнула и взялась за лямку тяжелого вьюка за спиной.

И остановилась. Из кабинета Кобота донесся едва слышный слабый звук. Алина отпустила ремень огнемета, повесила на другое плечо дробовик — его тяжесть чуть уравновесила давящий груз «Шмеля» — и достала пистолет.

Звук повторился, приглушенный и какой-то живой, как будто нечто невнятно копошилось в кромешной пустой темноте. Потом раздался тяжелый удар падения чего-то мягкого, и снова настала тишина. Алина, стараясь ступать как можно тише по толстому пыльному ковру, медленно пошла по коридору в сторону приемной, перешагнула порог и замерла в нескольких шагах от открытой двери в кабинет. Оттуда снова послышался тот же негромкий звук, похожий на ритмичное приглушенное чавканье. Алина почувствовала, как взмокла ладонь, сжимающая пластиковую рукоять пистолета. Она пересекла приемную и вошла в кабинет, тускло освещенный неверным светом уличных фонарей.