Читаем Красные цепи полностью

— Какой упрямый! Сильный, упрямый мальчик… смелый… я знала, что не ошиблась, когда выбрала тебя. Надо же, убил бедняжку Вервольфа! Не то чтобы я очень расстроилась, но так удивилась! Я знала всего двух… нет, наверное, трех человек, которые могли бы одолеть настоящего оборотня в рукопашном бою, и только одного, который это сделал. А ты победил его один на один, пусть даже тебе и повезло немного с этим упавшим стеклом.

— Откуда ты это знаешь? Не помню, чтобы во время нашего боя трибуны ломились от зрителей.

Она снова смеется и игриво хлопает ладошкой меня по груди.

— Шутник! Такой смешной, нам будет очень весело вместе! Глупый, те зрители, которых ты не видишь, там несомненно были, а я умею с ними общаться. Я и тебя научу со временем, а у нас будет много, очень много времени впереди.

Она гладит меня по груди, по животу, нагибается и снова обжигает шею губами. Я чувствую, как соски ее упругой груди нежно касаются моей кожи.

— Знаешь, ведь он просил тебя убить. Да, убить, и я могла бы это сделать уже очень давно, если бы захотела…

Мысли еле двигаются в голове, наполненной какой-то вязкой сладкой мутью, как рыбы, попавшие в кисель. Мне приходится совершать усилие, чтобы просто связать пару слов, даже мысленно, но нужно говорить. За тело я уже перестал бороться. Отдал ей этот рубеж после того, как она первый раз довела меня до оргазма яростными, неистовыми движениями бедер. Но за свой разум я еще поборюсь.

— Кто — он? — спрашиваю я. — Кто просил меня убить?

Я знаю ответ на этот вопрос. Но сейчас мне просто не придумать ничего другого. Никогда не предполагал, что будет так чертовски трудно найти тему для беседы с девушкой.

— Мастер, конечно же, — она снова выпрямляется. — Он так напуган и рассержен, дорогой. А после того, как ты погубил его волка, и вовсе стал сам на себя не похож. Я ведь знаю его почти сотню лет и никогда не видела таким беспокойным.

— Это он послал оборотня убить Абдуллу?

— Ну а кто же еще? Хотя вот тут я с ним была полностью согласна. Наверное, есть и моя вина в том, что Абдулла стал таким… неуправляемым. Не нужно мне было делать его одним из нас, хватило бы ему и одного ассиратума. Мастер сказал мне, что я плохо разбираюсь в людях, представляешь? Ха! Я в них разбиралась еще тогда, когда его предки даже не заселили тот остров, с которого он родом. Я просто не удержалась. В этом Абдулле было столько силы, столько животной энергии… Но не ревнуй, милый, ты все равно лучше…

Ее губы скользят по моему телу, и я чувствую, как оно подается ей навстречу, повинуясь животному магнетизму. Я очень устал. Надо закрыть глаза и немного поспать. Это ведь не означает, что я сдался. Нет, просто небольшой тайм-аут. Провалиться туда, в темноту и покой, и отдохнуть.

Она впивается в меня ногтями, и в груди у нее клокочет глубокое урчание, как будто кошка медленно вонзает когти в неподвижную добычу.

— Не так быстро, дорогая, куда нам спешить… Давай поговорим еще немного.

Кто-то из античных ораторов учился риторике, пытаясь говорить с набитым камнями ртом. Кажется, Демосфен. Уверен, что этому парню было легче сказать целую речь с ракушками и галькой во рту, чем мне сейчас вытолкнуть из себя эти несколько слов.

Она поднимает лицо и смотрит мне в глаза. Черные густые волосы касаются моего лица и груди, окружая, как мягкие стены темного шатра.

— О чем ты хочешь поговорить, милый?

— Это ты свела Абдуллу и Мастера?

Она вздыхает.

— Какой ты любопытный. И занудный, да. Мне больше нравится, когда ты шутишь.

Она выпрямляется с гримаской досады на лице. Да, вот так. Может быть, обидится и уйдет? Ничего, можно даже не развязывать ремни, спасибо, я сам справлюсь…