Бородатые, хмельные победой и вином гоплиты гнали к порту бесконечные вереницы людей. Новообращённые рабы. Только старики, старухи да калеки избежали этой участи. Богатый купец, мелкий торговец, едва сводивший концы с концами, владелец эргастерия и бедный ремесленник, изнеженная госпожа и служанка, делавшая ей причёску, — все они отныне уравнены в рабстве, потеряв всё. Их погрузят на круглобокие корабли и отправят в Лаконию, а там продадут, чтобы пополнить казну Спарты. Получат свою долю и её союзники, выставившие свои воинские контингенты, и воины, бравшие Кревсии. Почти все молодые женщины были в разорванной одежде, не скрывавшей синяков и ссадин — в минувшую ночь они были не раз изнасилованы победителями, для многих эта ночь оказалась последней. В большинстве женских глаз было тупое оцепенение, в глазах матерей — ужас. Разлука с детьми, если они не грудные, неизбежна.

— Закон войны, — говорил Эгерсиду разум, не радуя сердце. — Так было, так есть и так будет.

Пламя догорающих триер отражалось в полированных доспехах Клеомброта, красило его пурпурный плащ в цвет запёкшейся крови.

— Ну что, посмеет ли кто-нибудь теперь назвать меня благожелателем фиванцев? — обнажил царь в хищной усмешке крупные зубы, усаживаясь на массивный опечатанный сундук. Несколько таких, наполненных золотом, серебром и драгоценностями, ожидали отправки в Спарту под охраной его личной гвардии.

Командиры принялись наперебой поздравлять военачальника с победой, делая вид, что не поняли прямого намёка на слухи, ходившие после неудачной прошлогодней попытки вторжения в Фиваиду.

— Утром легкокрылая весть о победе достигнет Спарты, и имя твоё будет прославляться в каждом доме! — выделялся голос Сфодрия в хоре славословий.

— Сегодня, — прекратил царь жестом руки поток восхвалений, — после благодарственного жертвоприношения мы отпразднуем победу, как должно, большим пиром. Все войска приказываю расположить в городе, пусть отдохнут в удобных домах, места для каждой моры сообщит вам эпистолярий. А затем возьмёмся за Фивы! Ты чем-то недоволен, Эгерсид? — Клеомброт заметил хмурое лицо полемарха. — Хочешь что-то сказать?

— Тебе одному, царь, — твёрдо ответил полемарх.

— Меня тревожит большое фиванское войско, — говорил Эгерсид командующему, когда они остались наедине, предоставив остальным гадать, о чём этот выскочка беседует с царём. — То, что ожидало западнее Орхомена, близ Тегирского прохода. Оно могло уже получить известие о случившемся или получит вот-вот. Если мы поспешим, то отрежем фиванцев от их столицы, навяжем сражение на избранной нами позиции, а разбив войско, сможем осадить Фивы. В ином случае противник встанет между нами и городом так, чтобы в случае поражения укрыться за его мощными стенами. Тогда в Фивах окажутся немалые силы, и нам, как и прежде, придётся довольствоваться лишь разорением окрестностей.

— Лучше командуй своими гоплитами, полемарх, — хлопнул царь Эгерсида по прикрытому бронзой доспеха плечу. Засиделись они у тебя в Орхомене. Едва догнали армию у самой Кревсии.

Про себя же подумал, что пылкий Пелопид сам бы устремился сюда, к захваченному городу, под спартанские копья. Нынешний же командующий противника, ничем не проявивший себя как полководец, да ещё, как ходят слухи, философ, скорее всего и вовсе откажется от полевого сражения, спрятавшись за толстыми стенами Фив, если ему не помешать...

Так или иначе, на следующий день командиры получили приказ готовиться к маршу, но потребовались ещё целые сутки, чтобы вывести воинов из загула в захваченном городе, где было полно вина и всякой снеди.

Наконец войско длинной колонной двинулось вглубь побережья, оставив за собой Кревсии, где особые команды продолжали отправку ценностей и рабов в Спарту. Учёт вёлся под бдительным оком жреца — десятая часть добычи по обычаю предназначена храму Аполлона в Дельфах...

XVII

— Проклятие! Нас провели! Антиф своим последним сообщением окончательно убедил меня в намерениях спартиатов, а я убедил тебя и всех остальных! — стенал в шатре беотарха Эриал, безутешный в своём горе. — Любое наказание будет слишком малым для меня.

Эпаминонд встал из-за стола, покрытого аккуратно вычерченной пергаментной картой, поправил чёрный плащ. Его глаза смотрели на главу фиванских лазутчиков с таким невозмутимым спокойствием, словно ничего не произошло.

— Донесение Антифа — только часть спартанского плана по введению нас в заблуждение. Ведь армия врага стояла к западу от Тегирского ущелья, а войска Эгерсида занимали проход, что само по себе доказывало намерения вторгнуться в Фиваиду именно здесь. Необходимо обстоятельно разобраться во всём, но... позже, сейчас надлежит действовать. Спартиаты ещё не победили!

Прибыл эпистолярий с вызванными на совещание командирами, в шатре сразу стало тесно.

— Говорил я, не зря спартиаты приурочили нападение ко времени командования Эпаминонда, — шепнул бравый на вид кавалерист своему приятелю. — Не ему водить войска в сражение.