Возмущённая толпа добавляла к шуму схватки свой гул, но войти внутрь желающих было мало — слишком велика возможность попасть под горячий меч одного из бойцов. Громкий крик «Эвтидем! Смотрите, здесь Эвтидем!» привлёк всеобщее внимание. Кто-то обнаружил бывшего эфора, с самого начала тайно наблюдавшего за миссией Стесилая.

— Не знаю, что произошло, — тянул время Эвтидем в ответ на требование немедленно остановить кровопролитие, — подождите, я приведу наряд стражи и восстановлю порядок.

Стражники, к его огорчению, прибежали сами, привлечённые скоплением народа. Эвтидем приказал юным воинам охранять вход и никого не впускать, а сам вошёл внутрь.

На глазах у бывшего эфора разыгрывался заключительный акт трагедии: трое оставшихся в живых, скользя подошвами боевых сандалий по окровавленному полу, при помощи мечей выясняли, кому из них надлежит следующим лечь среди поверженных.

Стесилай и последний уцелевший гоплит пытались оттеснить Эгерсида в угол и лишить свободы манёвра, а полемарх, в свою очередь, старался иметь дело лишь с одним противником. Гоплит, видимо, сочтя момент подходящим, атаковал коротким резким выпадом. Эгерсид отшатнулся в сторону, из последних сил отвечая уколом — быть может, слабым, но верным. Под основание шлема. Воин уронил меч и сел на пол, зажимая рану рукой, и в тот же миг Стесилай рванулся вперёд.

Израненный и обессиленный Эгерсид, отброшенный мощным толчком щита, отлетел к стене, чудом удержав меч. Взревев как бешеный бык, Стесилай бросился добивать пытавшегося встать противника, споткнулся о ногу одного из убитых и всей тяжестью огромного тела грохнулся на полемарха. Шум схватки внезапно сменился тишиной.

Приблизившись, Эвтидем понял: Стесилай напоролся на меч Эгерсида. Издав слабый стон, полемарх приподнялся, опираясь одной рукой и протягивая другую, словно с просьбой помочь ему встать. Эгерсид жив, более того, он снова победил!

Эвтидем торопливо оглянулся: люди, почувствовав, что схватка закончилась, шумели у самых дверей. Стража, судя по всему, едва сдерживает их. Сейчас они войдут, и тогда... Этот ненавистный полемарх, обладающий чем-то таким, чего он, Эвтидем, лишён, снова станет героем, будет наслаждаться жизнью и ласками Тиры.

— Сейчас я помогу тебе, — злобно прошипел Эвтидем, левой рукой подхватив израненного воина под плечи, а правой выхватывая кинжал, длинный и тонкий. Взгляд его упал на вырез панциря: здесь, у основания шеи над ключицей, было ничем не защищённое место...

Торопливо обтерев лезвие, Эвтидем подобрал тускло блеснувший рубином эфеса меч, и бросился прочь из разорённого дома, добив по пути раненого гоплита — свидетелей быть не должно.

Визгливый голос, которым он сообщил только что придуманную ложь о взаимном истреблении всех участников схватки, блуждающий взгляд, пятна крови на одежде заставили граждан расступиться перед бывшим эфором, спешившим лично поставить в известность о случившемся городские власти.

XIV

— Напрасно ты укоряешь нас, Лисикл. Мы в точности выполнили твой приказ наблюдать за домом, и наблюдали по очереди, — оправдывался Мелест, оглядывая богатое убранство покоев архонта Поликрата. — Я видел, как прибежал молодой периэк, потом вышла старуха, а позже выехала молодая женщина верхом на коне. Она была в плаще с капюшоном, но думаю, это Леоника — другой-то в доме не было! Периэк шёл рядом, опираясь на посох...

— Тот самый, которым он выбил тебе остатки мозгов, — в голосе Лисикла было столько холодной свирепости, что Мелесту стало не по себе. — Почему ты не задержал их, скудоумный? Почему не сообщил о бегстве девушки немедленно?

— Ты приказал наблюдать, лохагос. Я бросился искать тебя сразу, как только Килон сменил меня на посту...

Поликрат внимательно слушал диалог между командиром и подчинённым, хотя со стороны могло показаться, будто он задремал в удобном кресле.

Итак, судя по описанию, молодой человек, посещавший дом Эгерсида, и его беглый врач — одно и то же лицо. Теперь остаётся представить этого служителя медицины фиванским лазутчиком, и доказательство вины полемарха готово. Нужно подумать, как изложить события эфорам и Герусии в наиболее выгодном для себя свете...

— Куда пошли беглецы? — продолжал между тем допытываться лохагос.

— На юг, к Амиклам.

— Представляешь ли ты, бараноподобный, сколько времени упущено по твоей вине? Где искать теперь злонамеренную пару?..

Архонт едва заметно кивнул головой, словно соглашаясь со своими собственными мыслями: отсутствие Леоники конечно же облегчит задачу Стесилая и его гоплитов. Кликнул Паисия (знал, тот стоит поблизости в ожидании приказаний), велел вызвать провинившегося Никерата и, когда тот подошёл, отправил его в город с каким-то поручением. Затем величавым жестом пригласил молодого лохагоса приблизиться.