Читаем Красные плащи полностью

Каждый из противников располагал лазутчиками, дававшими точные сведения о действиях противоположной стороны; вскоре стали поступать и доклады конной разведки, при этом враждебные силы быстро сближались с неотвратимостью рока. Войска Александра и южнофессалийское ополчение подошли к Киноскефалам почти одновременно, и только гряда высоких пологих холмов разделяла враждебные станы.

— Противник вдвое превосходит нас числом, — доложил Пелопиду начальник кавалерии после личного наблюдения за лагерем тирана.

— Прекрасно, — ответил беотарх. — Тем больше врагов мы победим!

Эпистолярий ровным голосом зачитал, в каком порядке должны построиться завтра синтагмы и гиппархи. Вечернее совещание подходило к концу.

Пелопид поднялся во весь рост, и шатёр сразу показался тесным:

— В таком порядке мы двинемся на холмы, займём их и сверху стремительно обрушимся на войска тирана. Кавалерия, не дожидаясь пехоты противника, проходит через седловину меж холмами слева от нашей фаланги. Ты должен — сверкнул он глазами в сторону гиппарха — смести всадников Александра с поля боя, а затем взяться за его пехоту с тыла. Враг дрогнет, и подобная лавине камней атака монолита принесёт нам победу. Проследите, — обратился беотарх ко всем командирам, — чтобы люди хорошо отдохнули, а завтрак был готов до рассвета. Воинам необходимо подкрепиться перед боем...

— Ты не принёс жертвы богам, — напомнил эпистолярий, когда шатёр опустел.

— Принесу после победы. Воины горят желанием битвы, не хочу, чтобы какая-нибудь случайность сказалась на их настроении. Не будь солнечного затмения, Александр уже был бы закован в цепи и ждал приговора суда фессалийских городов.

Начальник походной канцелярии только неодобрительно покачал головой...

Короткий сон на свежем воздухе восстановил силы; воины доедали варёный ячмень, запивая его «лягушатником» — кислым вином, на три четверти разведённым водой.

Несколько всадников стремглав подскакали к самому шатру беотарха. Молодой кавалерийский командир спрыгнул с коня перед уже закованным в броню Пелопидом:

— Противник покинул лагерь и в колонне идёт к холмам!

Лицо командующего исказилось яростью. Враг, это недостойное имени человека ничтожество, не только понял значение Киноскефальских высот, но и сумел упредить его в захвате выгодной позиции, сорвав принятый замысел боя! Так хотелось обратиться к воинам с речью, передать им бушующее в груди пламя. Теперь не успеть. Обидно.

Труба запела тревогу, адъютанты рванулись к командирам синтагм с приказом немедленно выступать, а Пелопид, передав эпистолярию распоряжение во что бы то ни стало занять холмы пехотой, вздыбил своего огромного вороного жеребца и помчался выводить кавалерию. Словно порыв ветра пронёсся по лагерю, подхватив людей и оставив догорающие костры, палатки и подстилки для сна, посуду с недоеденной пищей.

Вскоре командующий, покачиваясь на спине коня, кричал скачущему рядом гиппарху, перекрывая топот идущей справа, слева и позади кавалерийской массы:

— Сметём их, а потом на холмы, поможем пехоте! Лошади легко преодолеют склоны!

Впереди через ту самую седловину, что наметил он для преодоления гряды холмов, уже лился поток всадников Александра; сильные голоса повторили команду, и лавина конницы, набирая скорость, покатилась вслед за пустившим коня в галоп Пелопидом.

Всадники тирана не блистали выучкой, а может быть, просто не хотели сражаться за своего кровожадного повелителя. Они стали придерживать коней, многие повернули назад прежде, чем более широкий фронт решительно атакующего противника охватил их своими флангами в губительное полукольцо. Ещё немного — и вслед за ними пустились все, кто не был связан рукопашной схваткой конного боя...

Пелопид осадил злобно ржавшего жеребца, пропуская вперёд начавших преследование всадников.

С кавалерией противника покончено. Упавшая духом и распылённая по окрестностям, она надолго перестала быть настоящей боевой силой. Но главное всё же решается не здесь, а справа, на холмах Киноскефалы. Там, на их гребнях, в ярком утреннем свете сверкает стена металла — Александр успел занять своими гоплитами самые выгодные позиции.

Фаланга южнофессалийских ополченцев медленно приближалась к войскам тирана. Подъём в гору вызвал неизбежные разрывы её неглубокого строя, длинные шеренги извивались и колебались, не обещая мощного удара.

Вражеский строй колыхнулся, зловеще опустив копья. Сигнал трубы, многоголосый рёв — и тяжёлая пехота Александра всей массой обрушилась на разреженный боевой порядок атакующих.

Беотарх только скрипел зубами, глядя, как тиран делает то, что задумал он, Пелопид. Покосился влево, увидел единственного оставшегося с ним после боя адъютанта. Молодой воин заметил, что командующий был без щита, и самоотверженно прикрывал его во время схватки.

— Сейчас всё зависит от тебя, — схватил он юношу за плечи. — Скачи, найди начальника кавалерии, передай ему приказ: немедленно прекратить преследование и атаковать пехоту противника на холмах с тыла!