Читаем Красные огурцы полностью

Дуня раскрыла саквояж, с которым не расставалась весь день, и достала из него банку маринованных грибочков. Банкет был в своей зрелой фазе: музыканты выдавали популярные шлягеры, администрация поскидывала пиджаки, официанты спотыкались о ноги пьяных гостей. И никому не показалось странным, что девочка в белой блузке накладывает на тарелки грибочки, приговаривая: «А вот грибочки, свеженькие, из нашего леса!» Более того, грибочки встречались одобрением, накалывались на вилки и отправлялись в рот. Литровая банка разошлась в пять минут.

А еще через двадцать минут с участниками банкета начали происходить странные вещи. Некоторые принялись хохотать и бегать по залу. Другие замерли и со страшной тревогой в лицах оглядывались по сторонам. Третьи медленно бродили вдоль столов, трогали стулья и улыбались. Но из всех гостей Дуня наблюдала только за двумя. За Антоном — ему грибочков не досталось, он сидел на стуле и в перерывах между икотой делал вызывающие жесты в сторону президиума. И за Асланом — он отдал должное дарам леса и теперь сидел на полу с закрытыми глазами и раскачивался, приложив к щеке бейсбольную биту.

— Антон, — Дуня потянула его за рукав, — нам пора!

— Куда?

— На улицу.

— На улицу… — пробормотал Антон и, просияв, развил мысль, — на улице Марата я счастлив был когда‑то! Прошло с тех пор тара‑тара‑ра!

— Понятно, — сказала Дуня и достала из саквояжа маленькую бутылочку с зеленой прозрачной жидкостью. — На вот, выпей.

— Если я чего решил, то выпью обязательно! — подмигнул двумя глазами Антон, демонстрируя знание всего репертуара блатных песен, приличествующих интеллигентному человеку.

Он на всякий случай подмигнул еще раз и опрокинул бутылочку в рот.

— Какая гадость! Что это?

— Настойка на травах.

— Горько, — пожаловался Антон.

— Горько! — подхватил проходивший мимо спецназовец по имени Кузьмич, обнял воздух и стал его целовать.

Антон встал, обнял Дуню и крепко поцеловал. На секунду все вокруг исчезло. Остались только ее губы со вкусом салата и понимание, что он уже давно, очень давно хотел ее поцеловать. Но тут его голова закружилась и сознание стало четким и резким, как будто его протерли чистым полотенцем.

— Ой, — сказал Антон. — Ой!

Глаза прояснились, он прижал ладони к вискам и стал осовело оглядываться.

— Кажется, я напился, Дуня.

— Напился, Антон, напился. Праздник все ж, вот и напился. А теперь протрезвел.

— Надо сматываться.

— Пойдем.

— Подожди, а как же этот, Аслан?

— Он сейчас занят.

Антон поискал глазами Аслана. Тот лежал на полу и остекленело смотрел в потолок. Поведение остальных гостей также было далеко от допустимого в приличном обществе. Происходящее скорее напоминало конкурс пантомимы в сумасшедшем доме.

— Что это с ними со всеми? — бормотал Антон, собирая свои эксцентричные пожитки — автомат, бронешлем и прялку, — перепились что ли…

— Они не перепились, — сказала Дуня. — Я им грибов дала. Особенных, которые дедушка собирал. Они сейчас в мире вдохновенных озарений.

— Куда?!

— Не знаю, дедушка так это называл.

— И долго они там пробудут, в мире озарений?

— Часа три‑четыре.

— Понятно… Пойдем отсюда.

Они стали выбираться из зала.

— Уходите? — окликнул их Андрей.

Он наигрывал на гитаре и улыбался.

— Да, нет — сказал Антон, — мы так, на минутку. Грибочки хороши, а?

— Не знаю, не люблю маринады, — ответил Андрей и подмигнул Дуне. — Дуня, ты тоже уходишь? Может, споем что‑нибудь?

Дуня покраснела.

— В другой раз, Андрей.

Сержант белозубо рассмеялся и пошел вдоль стола, напевая: «Ведь с девушкою я прощаюсь навсегда!..»

Вечер, бесконечный июньский вечер опускался на Красные Огурцы. В сыром мятном воздухе разливался лай собак. Антон протрезвел и меланхолично вышагивал по дороге вдоль пряничных коттеджей, в которых уже зажглись окна. В коттеджах жили люди, это были их дома, они собирались лечь спать и точно знали, что проснутся завтра в своих постелях. У Антона не было ни дома, ни постели, ни уверенности, где именно он проснется. Зато у него был миллион евро, прялка и Дуня. Дуня, которая только что спасла его. Дуня, которая почему‑то больше не спешила на автобусную станцию.

— А поехали в Останкино, — сказал Антон.

— Тебе разве не надо срочно бежать?

— Бежать не убежит.

Дуня улыбнулась. Пожалуй, дедушка был прав. Антон — скорее хороший человек, хоть и козел. Так подумала Дуня и вдруг поймала себя на том, что он больше не «объект», а просто Антон.

Выйдя на шоссе, они поймали машину и поехали в Москву.