Читаем Красные камзолы полностью

Как-то с утра особо не задумывался, где уроки буду проводить. А порутчик уже решил все за меня. Он, значит, будет кушать, а учеба пойдет сама собой, в довесок к трапезе. Ну-ну! Я огляделся. Так, вот эту лавку мы будем использовать как подставку. Здесь размещу подготовленные в лазарете листы с наглядными пособиями. Затем аккуратно отодвигаю миски Нироннена и Фомина в сторону и кладу перед ними на стол по листу бумаги и карандашу. Кстати, карандаши тут не такие, как в мое время. Нынешние карандаши — они как бутерброд. Грифельная пластина зажата между двумя деревяшками. Новомодная штука, совсем недавно появилась. Лет двадцать-тридцать назад, говорят. Достаю из папки листы, что подготовил в лазарете, прислоняю к стене.

Делаю глубокий вдох и… да чего там? Сколько можно оттягивать неизбежное?

— Бонжур, месье! — очень хотелось крепко зажмуриться и убежать. Ощущения даже хуже, чем на экзамене.

Но, как говорится, будь что будет. Погнали! Алфавит, правила чтения, транскрипция… Всякая начальная информация, чтобы вскипятить мозги.

Уф! Первый урок занял около двух часов. Нироннен и Фомин, все так же держа покерфейс, слушали меня не перебивая, иногда делая пометки на выданных мной листах. Ну и потихоньку жевали свой ужин. Блин, они что, роботы, что ли? Ну хоть бы какие-нибудь эмоции. Ну там, язык высунь от усердия, или лоб наморщи, а? Нет. Сидят, слушают с мимикой каменного истукана. Разве что Фомин иногда одобрительно подмигнет левым глазом. Или это я уже выискиваю то, чего нет?

К концу второго часа Нироннен жестом меня останавливает.

— На сегодня достаточно, спасибо.

Вот так просто. Спасибо, ага. Ему тут урок или театр? Назавтра вот назло спрошу домашнее задание. Надо же себя как-то поставить по-учительски? И он пусть себя школотой почувствует. Домашка — это, знаете ли, такой изощренный вид пыток. Элемент обязательного школьного насилия, хе-хе!

— Завтра постарайтесь повторить алфавит. Повторение пройденного — обязательный элемент обучения, который вы должны уметь выполнять самостоятельно, — говорю строгим тоном, пытаясь скопировать интонации своей школьной учительницы. Эх, жаль, что они не учились в школе двадцать первого века! Нет у них рефлекса на специальный учительский тембр голоса!

Хотя, признаться, я сильно устал за эту лекцию. Никогда не думал, что знаю столько о правилах французского языка. И что мой первый в жизни урок окажется таким психологически выматывающим. Так что да, и правда пора сворачиваться.

— Оревуар, месье, — делаю почти уставной кивок и собираю плакаты со своими картинками.

Перед самым выходом порутчик жестом остановил меня.

— Да, кстати, Серов! Шпион-то настоящий оказался. Тайная канцелярия довольна нашей ротой, — скупо улыбнулся Нироннен и отрывисто бросил: — Ступай.

Нет, мне не пришлось стирать портки и кальсоны за Ниронненом. Этим занималась фрау Марта, жена хозяина дома, где квартировал подпорутчик. И с его лошадью мне не пришлось возиться — этим занимался Герман, хозяин дома. Он, конечно, номинально был помещик и владетель ажно двух крепостных семей в деревне, но тем не менее своими лошадьми и лошадью Мартина Карловича занимался сам, лично. Детей у них в доме не было: обе дочери вышли замуж и проживали в соседних деревнях, а единственный сын по достижении семнадцати лет ушел служить в Рижский драгунский полк. И Герман старательно, как заправский берейтор, обучал для сына коней. Да и вообще лошади были его страстью, потому он с первого взгляда опознал во мне дилетанта и близко к конюшне не подпускал. А я, в общем-то, особо и не настаивал.