Он вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь, вытащил Сигне и поставил ее перед собой. Она споткнулась и упала на колени в траву у обочины. Но, дернув за веревку, которой были связаны ее руки, старик снова поставил Сигне на ноги. Он поставил ее прямо перед прожектором, и свет бил ей в глаза.

– Стой спокойно, – сказал старик. – Забыл, как называется вино… «Рибейрос», красное, помнишь? Стой спокойно, иначе…

Свет слепил ее, и старику пришлось поднести ей нож к самому лицу, чтобы она его увидела. И, несмотря на яркий свет, ее зрачки были такими огромными, что глаза казались почти черными. Старик отошел к машине и посмотрел вокруг. Ни души. Он прислушался: ничего, только ровный городской шум. Старик открыл багажник, отодвинул мешок для мусора в сторону. Труп собаки уже начал коченеть. Вот блеснула матовой сталью винтовка. Старик взял ее, сел в водительское кресло и наполовину опустил стекло. Подняв глаза, старик увидел, как на золотистой стене средневековой крепости пляшет гигантская тень Сигне. Эту тень, наверное, видно из соседнего района. Замечательно.

Старик повернул стартер, заработал мотор. Он в последний раз осмотрелся и прицелился. До Сигне было меньше пятидесяти метров, и весь прицел занимало ее пальто. Старик прицелился чуть правее и увидел в черном перекрестье то, что искал, – клочок белой бумаги. Выдохнув, старик положил палец на курок.

– До встречи, – прошептал он.

Часть восьмая

Откровение

Эпизод 85

Вена, 14 мая 2000 года

Харри сел в самолет «Тирольских авиалиний». Секунды три он просто отдыхал, ощущая под шеей и руками прохладу кожаного сиденья. Потом снова погрузился в размышления.

Внизу зелено-желтым лоскутным одеялом лежала земля. Гноящейся раной блестел Дунай. Стюардесса только что сообщила, что они приземляются в Швехате, и Харри пристегнул ремень.

Полеты никогда не воодушевляли Харри, а в последние годы он вообще боялся летать. Как-то Эллен спросила, чего он боится. «Того, что эта дура рухнет и я разобьюсь, чего же еще?» – ответил ей Харри. Тогда Эллен сказала, что вероятность разбиться в каком-то отдельном полете составляет одну тридцатимиллионную. Харри поблагодарил ее за информацию и сказал, что больше не боится.

Харри глубоко дышал, прислушиваясь к звуку моторов. Почему страх смерти с годами растет? Разве не должно быть наоборот? Сигне Юль было 79 лет, а на лице у нее был безумный ужас. Ее нашел один из охранников крепости Акерсхус. Дежурному позвонил какой-то страдающий бессонницей миллионер с Акер-Брюгге, сообщил, что один из прожекторов у южной стены вышел из строя, и туда немедленно послали одного из молодых охранников. Два часа назад Харри заслушивал его показания: тот рассказал, что, подходя к прожектору, увидел на нем тело женщины. Сначала он принял ее за наркоманку, но, подойдя ближе и разглядев седые волосы и старомодную одежду, понял, что перед ним старушка. Охранник подумал было, что с ней случился приступ, пока не увидел, что руки у нее за спиной связаны. И только потом он заметил в пальто огромное отверстие.

– У нее хребет был перебит, – рассказывал охранник Харри. – Черт возьми, я видел это своими глазами!

Потом он рассказал, что отошел к стене, оперся на нее рукой, что его вырвало, что потом приехала полиция, и труп убрали, и только когда свет из прожектора вновь осветил стену, он понял, что испачкал руку чем-то склизким. И предъявил руку Харри, будто вещественное доказательство.

Приехала следственная группа, и Вебер подошел к Харри, который стоял, сонными глазами глядя на Сигне Юль, и сказал, что тут судья не Бог, а кое-кто этажом пониже.

Единственный свидетель, сторож, обходивший складские постройки, сказал, что без четверти три видел машину, которая ехала по набережной Акерсхус на восток. Но дальний свет фар ослепил его, и сторож не различил ни марки, ни цвета машины.

Кажется, пилот прибавил скорости. Харри подумал, что, наверное, нужно срочно набрать высоту, потому что пилот увидел прямо перед собою Альпы. Тут самолет вдруг будто потерял опору под крыльями, Харри почувствовал, как внутри все переворачивается, и непроизвольно застонал – а самолет снова взмыл вверх. Первый пилот по громкой связи на английском и немецком сказал что-то насчет турбулентности.

Эуне говорил, если бы у человека не было чувства страха, он бы не прожил и дня. Вцепившись в подлокотники, Харри пытался утешить себя этой мыслью.

Кстати, именно из-за Эуне Харри решился лететь в Вену самолетом. Когда Харри сообщил ему все факты, Эуне сказал, что нельзя терять ни минуты.