Читаем Красное и серое полностью

— Я возьму смерть Депта на себя, объявлю, что сам себя буду защищать, в суде откажусь от признания, и можем поспорить, я так запутаю процесс, что заседатели сами не будут уверены, убит ли Депт, или же он сам приложил себя статуэткой по голове трижды.

Надо же, наш законник полон сюрпризов: он умеет не только грабить королевскую сокровищницу, но и шутить. Впрочем, действительно, с его опытом есть немалые шансы свести суд к недоказанной вине.

— Господа, включите и меня в вашу теплую компанию, — потребовал Мафин.

— Но у вас ни положения, ни знаний.

— Вы считаете, что кто-то сможет удержать за решеткой оборотня? Довезти его до эшафота? К счастью, о моем даре никому неизвестно.

Господа принялись выяснять, кому сподручнее назваться убийцей Депта, и уже договорились тянуть жребий, когда я обратила внимание на странное поведение Мью.

С печальным выражением на морде он посмотрел на спор, кто станет героем. У него даже усы обвисли. Нервно ударив по полу хвостом кот встал и сделал пару шагов, постоял немного и, тряхнув головой, очень медленно, будто нехотя направился к выходу. Был бы Мью человеком, я бы сказала, что он принял очень неприятное, но необходимое решение. Я впервые имела дело с фамильяром так близко, и, конечно, знала, что спутникам ведьм положено быть необычными и необычайно умными, но Мью превосходил все ожидания, а по выразительности морды вполне может потягаться с Мафином-рысью…

Замерев, я поймала за хвост мелькнувшую мысль, совершенно безумную, но с другой стороны, что ей мешает оказаться правдой?

Я сомневалась, чтобы скучающие соседи, которые мигом узрели нас с Максвеллом на балконе, не заметили бы такое вопиющее безобразие, как человек, вылезающий из окна, поэтому идея мэтра о постороннем показалась почти невероятной. Никто из нас шестерых не мог убить Депта, но в доме есть седьмое существо.

Никто из визитеров не мог знать, где стоит статуэтка. Но Мью, как и Лавиния, жил здесь две недели.

Слишком умный кот, слишком умные глаза у кота. Слишком живая мимика.

Что делают коты с обувью неприятных им людей?.. Но Мью ее подрал. Видела ли я Мью вылизывающим себя? Ни разу. А ведь мы прожили с ведьмочкой в одной комнате три дня.

Когда Лавиния сказала ему уйти с ковра, чтоб на него больше не наступали, кот остался на месте, хоть наверняка хорошо ее понял. Только Депт не заметил его из-за дальтонизма — Мью должен был казаться ему одним из вытканных животных. Остальные хорошо видели рыжего кота на тусклом ковре и обходили. Мью знал, что наступать на него больше некому.

Полотенце со следами крови. Мы предположили, что убийца прикрыл одежду, но возможно, убийца прикрыл чресла, потому что одежды на нем не было?

Этот кот спокойно смотрел на Мафина-рысь, хотя, казалось бы, присутствие другого кошачьего, больше и сильнее, обычного кота должно было взволновать.

Мью медленно плелся к двери. Я догнала его, присела на корточки и тихо спросила:

— Идешь признаваться?

Кот посмотрел на меня страшными глазами и отшатнулся, но вспомнив, что он представляется полуразумным животным, отвернулся и пошел быстрее. Я нагнала его и схватила зверюгу в охапку.

Лавиния уже шла к нам:

— Ида, зачем? Он хочет погулять, я его выпущу.

— Знаю я, чего он хочет. Нет, Лавиния, ни в коем случае нельзя его выпускать. Господа, будьте добры, переместитесь так, чтобы это создание не сбежало.

Мью висел в моих руках не сопротивляясь. Он лишь приподнял голову, глянул на меня искоса и совсем по-человечески вздохнул. Мою просьбу выполнили, хоть и поглядывали с изумлением. Я посадила кота на пол и посмотрела ему в глаза. Тот старательно отводил взгляд.

— Хотелось бы знать, правильно ли мы догадались.

Лавиния осторожно проговорила:

— Ида, ты в порядке? Мой Мью, конечно, очень умен, но все же вряд ли ответит на твои вопросы.

— Ответит, — убежденно сказала я. — Ну что, Мью, оборачиваться будешь?

— Ида, о чем ты?

Кот укоризненно посмотрел на меня, но я ответила ему строгим взглядом:

— Давай, давай, прятки кончились.

Мью опустил голову, вздрогнул, под шкурой заходили бугры. Я поспешно отошла к столику, сняла вазочку и вручила ее опешившему Джилену, сдернула скатерть и кинула ее голому мужчине, который корчился посреди комнаты. Лавиния завизжала.

Мью в обличии человека был не менее рыж, чем в кошачьем. Его лохматая шевелюра торчала в разные стороны, лицо покрывала неровная борода. Он поспешно обернул скатерть вокруг бедер и повернулся к Лавинии, которая всхлипывала, зажимая себе рот руками:

— Прости.

Я отметила, что мужчина был низкорослым, чуть ниже меня и совсем ненамного выше Лавинии, но при этом широк в плечах и выглядел крепким. Необычное телосложение объясняло, почему его вторая ипостась была такой редкой.

Первым обрел дар речи господин Джилен:

— Да что происходит, нечисть вас всех побери?

— Он оборотень, — указала я на очевидное. — И единственный, кто мог убить Депта.

В комнате воцарилось молчание. Я поняла, что пока уважаемая публика приходит в себя от шока, придется взять руководство на себя:

— Рассказывайте, Мью.