Читаем Красная луна полностью

— Они добры к нам сейчас, пока мы маленькие, — Ворчун сердито поморщился и прошептал: — Но их отношение к нам переменится, как только мы вырастем в большущих Свирепых собак, и они начнут нас бояться!

— Естественно. Нас никогда не будут принимать за своих в этой Стае, — Лизушка на секунду прижалась к братику. — Пошли! Только постарайтесь вести себя тихо.

Вертушка затрясся от страха, когда щенки осторожно поползли к выходу, но Лизушка с Ворчуном стали мягко, но настойчиво подталкивать его вперёд.

Вынырнув из логова под блёклый лунный свет, все трое на мгновение застыли. Трава отсырела от росы, а ночной воздух пах невероятно терпко. И так тихо вокруг…

«Нет, только не робеть! Я должна выглядеть сильной и храброй в глазах Вертушки!» Мысли о брате прибавили Лизушке отваги.

Медленно и тихо, пригибаясь как можно ниже к земле и прижимаясь друг к другу, щенки продвигались вперёд. Влажная трава щекотала брюшко и подбородок, отчего Лизушке отчаянно хотелось чихнуть. «Нет! Нельзя!»

Впереди, между стволами деревьев, замаячила крупная тень. Щенки резко отпрянули назад и затаили дыхание, потому что увидели черно-белую патрульную собаку по кличке Луна. Навострив уши и вынюхивая в воздухе возможные угрозы, она почти неслышно кралась вдоль границы собачьего лагеря.

Но Луна искала угрозы, а не щенков. Ещё миг — и силуэт чёрно-белой патрульной растворился среди теней. Лизушка с облегчением выдохнула.

Три маленькие Свирепые собаки шустро рванули к шеренге деревьев, обозначавшей границу лагеря.

В логове стояла темнота, но за чертой лагеря было ещё темнее. В траве шуршали какие-то мелкие существа, и эти шорохи заставляли щенят в тревоге подпрыгивать. А когда над их головами заверещала неизвестная ночная птица, Вертушка от испуга снова затрясся и чуть было не оступился.

Плотно сжав челюсти, Ворчун высоко задрал голову. И хотя Лизушка понимала, что его бесстрашие было слегка наигранным, ей тоже расхотелось выглядеть трусихой. Вертушка так плотно прижался к ней, что маленькая собачка поняла: она единственная могла удержать вертикально его трепещущее тельце.

— Где же та скала? — жалостливо проскулил малыш, решив нарушить напряжённое молчание: ему вдруг показалось, что идти они будут вечно.