Читаем Красная дверь полностью

— Похоже, хорошая погода скоро кончится. Я рад, что во время службы не было дождя.

Ратлидж согласился с ним. Но он думал, что у них есть еще час.

Они тщательно обыскали изгородь, вместе разгребая самые плотные участки. Дюйм за дюймом они прошли торец и переднюю сторону. Когда они добрались до ближайшего к дому угла, Ратлиджу пришлось шагнуть внутрь изгороди, чтобы разделить толстые ветки. Он едва не упал, ухватившись за плечо констебля, разглядывая то, что было внизу.

Земля под изгородью была покрыта листьями с прошлой зимы, а возможно, еще более ранних зим. Они образовывали легкое покрывало глубиной около дюйма.

Кобб, школьный учитель, говорил Ратлиджу, что с начала войны никто, кроме его племянника, не помогал на ферме. Теперь перед ними было доказательство.

— В чем дело? — спросил Саттертуэйт, когда Ратлидж опустился на колени, роясь пальцами в сырой гниющей массе.

Ему пришлось залезть глубоко в почву, чтобы ухватиться за что-то.

Ратлидж нашел, что искал, и потянул это к себе. За спиной он услышал негромкий возглас констебля.

Но это была не обычная трость, как предполагал доктор, а остатки трости из ротанга. Ратлидж поднялся, держа ее в руках.

Хотя и грязная, и с прилипшими к ней листьями, трость не была старой и полусгнившей. Здесь ее спрятали сравнительно недавно, но похоронили достаточно глубоко, чтобы полицейский, ищущий среди стволов, увидел только то, что ожидал — ковер листьев. Кто-то воткнул трость острым концом под слой листвы.

— Если бы я не почувствовал ее своей подошвой, то не стал бы раскапывать, — сказал Ратлидж, очищая трость от мусора.

— У нее нет набалдашника, — указал Саттертуэйт.

Набалдашник был отломан, а гладкий темно-красный стержень был все еще влажным там, где дерево раскололось.

— Орудие соответствует ране на голове Флоренс Теллер. — Ратлидж нахмурился. — Однако отломить набалдашник нелегко. Трости из ротанговой пальмы очень крепкие. Очевидно, было уязвимое место, где трость высохла и треснула вокруг набалдашника, служившего ручкой.

— Зачем бросать остальное? Почему бы не взять трость и не швырнуть ее с моста в реку?

— Должно быть, убийца не хотел, чтобы его видели с ней.

— Но если он принес ее сюда…

— Да, в этом загвоздка. Но она стала оружием только во время убийства Флоренс Теллер. До того она была просто чьей-то тростью.

Ратлидж огляделся вокруг. Аккуратная лужайка, цветы у дорожки, ступенька и дверь на улицу… Их не потревожили.

«Ступенька», — сказал Хэмиш.

Это была длинная прямоугольная каменная плита. Ратлидж подошел к ней и провел руками по краю. Кто-то мог просунуть набалдашник трости под плиту и с силой гнева или страха отломать его, а потом закопать набалдашник, чтобы никто его не заметил. Если бы полиция не нашла трость, ступенька не имела бы значения. Кто-то, только что совершивший убийство, нашел время подумать, что сделать с оружием.

Ратлидж начал аккуратно просеивать землю сквозь пальцы, отбрасывая корешки растений и забираясь под камень. Набалдашника трости там не было. Он и не ожидал найти его, но должен был убедиться.

Ратлидж разглаживал землю, когда Хэмиш сказал: «Там!»

Ратлидж остановился. Сначала он ничего не видел, а потом заметил то, что застряло в корнях анютиных глазок.

Это было не больше зубочистки. Просто обломок дерева, как пресловутая иголка в стоге сена. Фактически, больше похожее на иголку, чем на что-нибудь еще, которая потускнела оттого, что ее поднесли к пламени.

Ратлидж тщательно выкопал обломок, сдул с него землю и протянул руку к сломанному концу трости, которую все еще держал Саттертуэйт.

Кончики не совпали, но не было сомнения, что это то же самое дерево.

— Зверски проделано, — заметил Саттертуэйт.

— Думаю, он хотел ударить ее второй раз. Один удар его не удовлетворил. Интересно почему? Потому что она умерла так легко? Или ее разбитая голова выдала бы его?

— Это турист, Ларкин…

— Сомневаюсь. Из дома ничего не взяли, кроме сундучка с письмами.

— Интересно, где может быть набалдашник трости? Думаете, он был ценным? Ларкин сказал, что у него почти не было денег.

— Он мог найти здесь трость и украсть набалдашник. Но это могло произойти после убийства, а ее тело лежало здесь на виду. Все же… — Ратлидж повернулся к воротам в сторону Тилуолда. — Хорошо, что мы присматриваем за ним. — Он посмотрел на трость в руке. — Было бы чудом, если бы мы нашли остальное. — Набалдашник должен быть заметным, подумал он. Они обычно из слоновой кости или из золота, с инициалами или фигурой, которую легко можно опознать. Его интересовало, захотел бы Эдвин Теллер описать трость своего брата.

Машина Теллера? Трость Теллера? Но ни то ни другое не являлось доказательством убийства. Только то, что он был здесь в день смерти Флоренс Теллер. Или один из его братьев…

«У человека в автомобиле не было трости, когда он уходил», — напомнил Хэмиш.

— Но мы не знаем, была ли она у него, когда он прибыл. Нам известно только то, что он нашел тело и запаниковал. — Ратлидж говорил вслух.

— У мужчины в автомобиле? Может быть, — сказал Саттертуэйт. — Во всяком случае, сундучка с письмами при нем не было.