Читаем Красная дверь полностью

— Следовательно, никто из его домочадцев не мог прийти этим путем. Ладно, давайте поговорим с миссис Блейн. Если здесь что-то отсутствует, мы не можем догадаться, что именно. — Но внизу Ратлидж снова задержался, чтобы перелистать страницы книг возле любимого кресла миссис Теллер и проверить, не спрятано ли что-нибудь в них. У нее был хороший вкус в чтении, подумал он.

Ничего, кроме крахмальных и расшитых закладок.

С минуту Ратлидж постоял в коридоре, прислушиваясь к звукам в доме, пытаясь ощутить присутствие женщины, которая провела здесь большую часть жизни и оставила после себя так мало. Но она ускользала, и ему хотелось, чтобы здесь была ее фотография в лучшие времена.

Потом он последовал за Саттертуэйтом наружу. Небо было ярко-розовым с оттенками серого и фиолетового, на востоке становясь пурпурным, солнце клонилось к горизонту. Они закрыли дверь безмолвного дома и зашагали назад к автомобилю.

Хотя крыша фермерского дома миссис Блейн была видна из дома Теллеров, путь туда был не прямой. Они свернули на изрытую колеями аллею и пошли к дому на склоне холма.

Он очень походил на тот, который они только что покинули, но амбары и наружные строения все еще использовались, а двор был грязен от коровьих отметин.

Они постучали в парадную дверь, и ее открыла маленькая женщина с темно-рыжими волосами и сердитым лицом.

— Вот и вы! — сказала она констеблю Саттертуэйту, игнорируя Ратлиджа. Вцепившись в руку констебля, женщина потащила его к кухне, все время жалуясь на мучительные вопли где-то в доме. — Вы должны избавить меня от этого, слышите? Она сказала мне, что ему тридцать лет, и я даже не могу поджарить его — он будет волокнистым, как старый башмак. Я пыталась выставить его за дверь, но он не уходил. Я не могу из-за этого спать. Нет покоя ни днем ни ночью!

Ратлидж последовал за ними в кухню, но ничего не увидел, когда пересек порог. Но он едва не отшатнулся назад в коридор, чтобы спасти уши от пронзительного вопля.

Хэмиш молчал, как и сам Ратлидж, слушая эту какофонию.

Ратлидж слышал ирландские разговоры о бэнши,[11] но до сих пор почти не думал об этих предвестниках смерти. Он вспомнил, как старый Майкл Флаэрти, бывший жокей, говорил о них: «Звук надрывает душу, а его источник может видеть только кто-то в семье».

Затем что-то пошевелилось, и Ратлидж разглядел источник звука. Это был маленький серый попугай с красным пятном на хвосте. Он цеплялся за тарелку на верху кухонного шкафа у дальней стены, почти невидимый в последних лучах солнца, освещавших открытую дверь кухни. Его блестящие глазки были устремлены на вновь прибывших, словно он ожидал от них нападения.

— Вот видите! — воскликнула миссис Блейн. — Говорю вам, это продолжается весь день и всю ночь. Не знаю, как она это выносила. Я бы застрелила его, если бы не боялась повредить мой лучший стаффордширский фарфор. Лейтенант Теллер всегда присылал ей подарки, но что заставило его прислать это чудовище, понятия не имею. Она сказала, что они могут прожить сотню лет.

Ратлидж вспомнил маленькое кладбище и покоящихся там животных. Сотня лет — ей бы не пришлось снова оплакивать потерянную любовь. Одинокой женщине было с кем поговорить.

Попугай закричал снова. Едва ли это походило на разговор, как указал Хэмиш.

— Я ведь не могла оставить его, верно? — продолжала миссис Блейн. — Она была мертва несколько дней — я видела мух на ее лице, — а его не кормили и не поили. Поэтому я сжалилась над ним ради нее, не зная, чем это чревато. На такое я не рассчитывала!

Ратлидж шагнул в комнату и подошел к перевернутой клетке, которая лежала на полу у дальней стороны кухонного стола. Он подобрал ее и благодаря высокому росту поднес почти к самой птице. К его удивлению, попугай перестал вопить, прыгнул в открытую дверцу и стал чистить перышки на груди.

Ратлидж тщательно закрыл дверцу, затем потянулся за скатертью на кухонном столе миссис Блейн. Она поспешно схватила сахарницу и солонку, прежде чем он стянул скатерть и накрыл ею клетку, погрузив птицу в темноту.

В кухне воцарилась блаженная тишина.

— Ну, будь я проклят! — нарушил молчание констебль.

Миссис Блейн переводила взгляд с накрытой клетки на Ратлиджа.

Внезапно птица заговорила человеческим голосом:

— Доброй ночи, Питер, где бы ты ни был.

— Это ее голос, — прошептала миссис Блейн. — Как будто она все еще жива.

— Вы никогда не слышали, как он говорит? — спросил Ратлидж.

— Господи, конечно нет! Ни в ее доме, ни в моем. Там он был тихим, как ягненок, а здесь голосил, как будто его режут.

— Не знал, что вы взяли из дома миссис Теллер эту птицу, — сурово произнес констебль. — Я ведь спрашивал вас, трогали ли вы что-нибудь.

— Но это же живая птица — я думала, она будет как канарейка, — оправдывалась женщина. — Я взяла ее из жалости. Не говорите, что она может назвать имя убийцы!

— Вряд ли.