Читаем Красная дверь полностью

— Есть новости? — быстро спросила Дженни.

— Мы не нашли вашего мужа, — ответил Ратлидж.

Дженни кивнула. Она начала справляться с эмоциями. Исчезновение мужа после его таинственной болезни страшно потрясло ее, но теперь Ратлидж видел в ее лице силу и решимость.

Дженни повернулась, чтобы представить своих спутников:

— Мой деверь Эдвин Теллер и его жена Эйми.

Эйми Теллер шагнула вперед с протянутой рукой.

— Да, Дженни как раз рассказывала нам, что Ярд присоединился к поискам. Мы очень признательны.

Жена Эдвина удивила Ратлиджа. Она была хорошо одета, с ясными смышлеными глазами и хорошими манерами. Но за всем этим крылось нечто говорящее о беспокойстве и бессонной ночи.

Эдвин, бледный и усталый, был красивым мужчиной с эдвардианской[4] бородой. Он поднялся, чтобы приветствовать Ратлиджа.

— Мы сами только что вернулись с поисков. Боюсь, нам не повезло. Я надеялся… — Эдвин красноречиво пожал плечами, не желая оканчивать фразу в присутствии жены Уолтера.

— Могу я узнать, где вы искали своего брата? — осведомился Ратлидж.

— Мы только вернулись, — ответила за мужа Эйми. — Я думала, он поехал домой в Эссекс. Знаю, Дженни с этим не согласна, но я решила проверить. Эдвин и Питер ездили в Кембридж на случай, если Уолтер отправился туда повидать кого-то. Эдвин вроде бы припоминал, как Уолтер говорил, что в Кембридж отправился его коллега.

— Я этого не знала, — сказала Дженни. — Речь идет о Перси? Я думала, он вернулся в Нортамберленд.

— Как выяснилось, Перси поехал в Кембридж на лето, — сообщила ей Эйми. — Его не было дома, когда заходил Эдвин, — он встречался с кем-то в колледже.

— Мой брат был тяжело ранен на войне и все еще поправляется, — объяснил Ратлиджу Эдвин. — Он составил мне компанию.

Это было излишнее толкование, и Эйми быстро заговорила, чтобы его скрыть. Она отвечала за мужа так, словно не была уверена, что он знает свои реплики наизусть.

— Сюзанна — жена Питера, инспектор, — поехала в Корнуолл, куда семья часто отправлялась на каникулы. А Летиция, сестра Эдвина, была в Портсмуте на случай, если Уолтер мог… — она неуверенно посмотрела на Дженни, — если он поехал туда, думая, будто возвращается к работе.

— Мы не нашли его, — сказал Эдвин, — но это было лучше, чем сидеть и ждать, пока полиция выберется за пределы Лондона. И нам могло повезти. — Он говорил агрессивным тоном, но улыбнулся Дженни и добавил: — Мы могли положиться на Дженни в клинике, если полиции что-нибудь понадобится.

Дженни переводила взгляд с одного на другую.

— Портсмут был тратой времени, — сказала она. — Летиции следовало оставаться здесь. Уолтер не уехал бы так далеко, не сообщив мне. Он не оставил бы Гарри, как бы ни был болен.

— Вы точно знаете, что он не пытался контактировать с сыном? — спросил Ратлидж.

— Ну… нет. Мэри сообщила бы, если бы было иначе, — ответил Эдвин.

— Вам нужно было информировать полицию, прежде чем покидать Лондон, — сказал им Ратлидж. — Это принесло бы пользу.

— Тогда это не было делом Ярда, — отозвалась Эйми. — И есть еще кое-что. Дженни говорила нам, что полиция наблюдает за рекой. Лучше бы они обыскивали город. Никто из нас не может поверить, что Уолтер решил покончить с собой.

— Не думаю, — заметил Ратлидж, — что любой из нас может сказать с уверенностью, что было в голове у Теллера, когда он покидал клинику.

— Я говорила вам, — упрямо заявила Дженни. — Уолтер не стал бы убивать себя.

— Должен напомнить, миссис Теллер, что его не видели несколько дней. Он не контактировал с вами и не возвращался в клинику. Семья вашего мужа, кажется, считает, что он покинул Лондон почти сразу же. Я хотел бы знать, почему они так уверены в этом.

— Потому что мы знаем его, — ответил Эдвин. — Потому что он наш брат.

— И вы верите, что он стал бы посещать колледж или дом, где в детстве проводил каникулы, как только пришел в себя?

— Не говорите глупости, — резко сказал Эдвин. — Мы вовсе в это не верим. Просто… мы хватаемся за соломинку. Первый день мы просто ездили по Лондону в поисках брата, а потом стали думать, куда он мог отправиться, если захотел с кем-то поговорить или вспомнить счастливые детские годы.

— Значит, вы думаете, что он не полностью вылечился?

— Не знаю, черт возьми! Вы полицейский — что думаете вы?