Читаем Крапленая обойма полностью

– Где бы мы могли присесть? – Смолячков обвел взглядом территорию в поисках скамейки.

Психоаналитик открыл дверцу машины и предложил Смолячкову:

– Садитесь. Я подвезу вас, куда вы скажете. И по дороге вы мне все расскажете.

Капитан отказался:

– Спасибо. Но меня никуда не нужно подвозить. А вот в машине, пожалуй, мы могли бы поговорить.

И с этими словами он, не обращая внимания на реакцию психоаналитика, забрался на заднее сиденье «Мазды». Спустя секунду подал голос из салона:

– Забирайтесь, доктор.

Лаврентьев хмыкнул и как-то чисто механически огляделся, будто он сейчас находился на конспиративном свидании, а вокруг шныряли, хорошо маскируясь, шпики, которых ему следовало выявить среди мирно двигающихся прохожих.

– Что же вы? – донесся нетерпеливый голос Смолячкова.

Лаврентьев вздрогнул. Кажется, работа несколько утомила его сегодня.

Он сел рядом с капитаном. Смолячков затушил сигарету в пепельнице, словно ценящий и уважающий привычки хозяина гость. Психоаналитик захлопнул дверцу и нетерпеливо воскликнул:

– Ну-с!..

– Я рад, что вы... – начал было капитан.

– Только давайте, пожалуйста, без хождения вокруг да около. У вас есть что сказать – говорите. Нет – до свидания.

– Оказывается, доктор, не у одного меня нервишки пошаливают, – дружелюбно улыбнулся Смолячков.

Лаврентьев вспыхнул, но тут же взял себя в руки. Надо же, знаток психологии людей, а сам не можешь сдержать свои чувства. Он выругал себя в душе, и в следующий момент уже выглядел спокойным и уверенным.

– Я слушаю.

Капитан откашлялся:

– Скажите, вам известен человек по фамилии Бабушкин?

В лице у психоаналитика ничего не изменилось. Он словно бы нацепил на него маску, которую поклялся ни за что не снимать.

– Бабушкин Сергей, – добавил Смолячков, не услышав от психоаналитика ответа, и когда Лаврентьев опять промолчал, решил выложить дополнительную информацию: – Если не хотите отвечать – не надо. Я сам вам скажу. Сергей Бабушкин одно время работал у вас личным шофером. Так?

Маску пришлось сбрасывать:

– Допустим. И что же? При чем здесь мой личный шофер, который уже долгое время у меня не работает?

Очень долгое, хотелось добавить Лаврентьеву. Он нанимал его в первые месяцы, когда только начинал организовывать частный кабинет. Врач тогда просто не справлялся. Нужно было много ездить; кроме того, помимо работы, на его плечи навалилась гора проблем. Нужно было обустраивать кабинет, закупать кое-какое оборудование, подремонтировать помещение... Одному ему было просто не успеть со всем управиться. Вот он и нанял человека, который выполнял различные поручения. Бабушкин проработал у него около года. Когда кабинет начал функционировать, водитель просто стал не нужен психоаналитику. Машину Лаврентьев и сам хорошо водил, а клиенты к нему приезжали своим ходом.

– Ваша жена знала Бабушкина?

А ты все же пронырливая лиса! Психоаналитик решил промолчать. Пусть этот человек выложит все свои козыри, а там станет ясно, как вести себя дальше.

– Помните, я вам говорил, что вторая машина – та, с которой столкнулась ваша жена, – взорвалась?

– Да, помню.

– Машина, можно сказать, полностью сгорела. Как и водитель. Идентификации он не подлежал.

– Но по номерам машины ведь можно узнать, кто ее хозяин.

– Согласен. Мы узнали. Она числилась в угоне.

– Вот как! – невольно вырвалось у Лаврентьева. – И что это означает?

– То, что обгоревшие останки человека в машине принадлежали угонщику. На первый взгляд следует именно это заключение.

– На первый? А разве было не так?

– Я уже говорил вам, идентифицировать обгоревшие останки не удалось. Даже отпечатки пальцев невозможно было снять. Потому личность, так сказать, угонщика остается невыясненной...

– Значит, никаких претензий к моей жене со стороны второго участника автокатастрофы быть не может, правильно?

– Совершенно. Но не в этом дело.

– А в чем же?

– А в том, что мне все же удалось установить личность сгоревшего в машине человека.

Психоаналитик фыркнул. Надо же, какое рвение.

– Знаете, многие люди носят на руке металлические пластинки, – капитан даже вытянул руку и показал на свое запястье, как бы демонстрируя, где их носят. – С инициалами. Так вот, у обгоревшего трупа имелась такая пластинка. Но прочесть на ней что-либо было весьма затруднительно, она оказалась повреждена взрывом.

– Но вы, конечно, прочли? – усмехнулся психоаналитик.

– Нет, не я. Я просто отдал ее на экспертизу. А экспертиза, знаете, у нас сейчас может и месяцами длиться... В общем, дело закрыли, и эксперты забросили эту пластинку, даже не притронувшись к ней.

– И что же вы предприняли? – несколько ехидно поинтересовался психоаналитик.

Но капитан словно бы и не замечал ужимок собеседника:

– Я попросил одного эксперта. Своего старого друга. И он сделал для меня...

– Итак, кто же этот загадочный угонщик?

– Бабушкин. Ваш бывший шофер.

Лаврентьев чего-то подобного и ожидал. Только он старался отгонять эту мысль. Потому как она была просто невероятной. Она была чушью. Но эту чушь он услышал сейчас от капитана, а тот вряд ли настроен говорить сейчас глупости.