Читаем Крайняя мера полностью

Бывают моменты, когда в одном и том же месте одновременно пересекается множество дорог, изменяя жизнь не единиц, а тысяч и тысяч людей. В зависимости от принятого решения колесо истории катится по той или иной дороге, превращая ее в неизбежный и единственно возможный выбор. Но существует великое множество других дорог, и если бы не то единственное решение — краткий момент, застывший в вечности, — кажущееся неизбежным никогда бы не свершилось. Сидя в грязной лачуге, Фрэнсис Трэшем, не видя и малой толики раскинувшихся перед ним бесчисленных дорог, бессознательно выбрал свой путь, определив тем самым дорогу для бессчетного количества живых душ. Здесь не было ни священника, готового благословить его выбор, ни писца, который представил бы грядущим поколениям приукрашенное описание этого деяния. Единственным свидетелем решения, принятого Фрэнсисом Трэшемом, стал человек с пронзительным взглядом, одетый в черный камзол с аккуратным плоеным воротником белого цвета.

Трэшем уселся за стол и протянул руку к вину, как бы испытывая терпение Грэшема.

— Я знаю, что Робин Кейтсби собирается свергнуть правительство и установить в Англии католическую веру. Он болтает об этом уже несколько лет. Да мы все участвуем в таких разговорах, но до сих пор ничего не сделали. Пока. Все люди, о которых вы говорите, встречаются гораздо чаще, чем обычные друзья. Ходят всякие слухи. Что бы там ни замышлялось, женщины очень волнуются, а священники ведут себя странно, как если бы папой римским вдруг выбрали женщину. Подробностей я не знаю. Кейтсби сказал, что пока мне лучше не знать секретов, о которых можно проболтаться под пытками. Но мой час еще наступит. Он к тому же сказал, что нужно меня подготовить к пожару, который разгорится совсем скоро. Кажется, он испытывает беспокойство по моему поводу.

— Хочешь сказать, что друзья не считают тебя достойным доверия?

В ответ Трэшем беззаботно пожал плечами, и Генри подумал, что этот человек представляет определенный интерес. Он не лишен мужества, и выходка со столом могла пройти успешно, окажись на месте Грэшема менее опытный человек. Рана на голове и удар в пах, представляющий серьезную угрозу для будущего потомства Трэшема, наверняка причиняют ему боль, как и понимание простого факта, что он оказался в руках врага. И все же Фрэнсис очень быстро пришел в себя и встал на ноги. Он ни о чем не просит и не раскаивается в своих поступках. Конечно, он продажный мерзавец и авантюрист, эдакий Уилл Шедуэлл с деньгами и зачатками воспитания.

— Откуда мне знать, что вы заплатите остальную часть денег?

— Заплачу, — заверил его Грэшем, — если будешь шпионить для меня. Это так же верно, как и то, что в случае отказа я тебя прикончу. В конце концов, как гласит «Евангелие», даже Иуда получил свою плату.

Интересно, как Трэшем отреагирует на такой выпад?

Фрэнсис заморгал глазами, но быстро пришел в себя.

— Не будь Иуды, и Христос мог остаться в живых. В этом случае мы были бы лишены возможности лицезреть епископов и прелатов, которые в таком количестве расплодились по всему свету. Как бы мы сумели обойтись без их утешения и поддержки? Возможно, даже Иуда был послан небесами.

Грэшем отметил, что ответ Фрэнсиса не лишен остроумия.

— Кто вы? На кого и ради чего работаете? Может, вы из людей Сесила? — вновь подала голос жертва Грэшема.

— Будь благоразумен, — отозвалась из своего угла Джейн, — если не хочешь получить еще один удар по голове и ниже пояса!

— Нет, — ответил Генри, — я не работаю на Сесила. Просто я вижу реки крови, проливающиеся на головы как невинных, так и виноватых. Я не могу их остановить, но, возможно, удастся сделать их меньше.

— Откуда мне знать, что это правда? Вы хотите, чтобы я доверил вам свою жизнь, а я даже не знаю имени, которое смогу выкрикнуть, умирая за вас.

— В таком случае сделай все, чтобы не умереть, а еще лучше — постарайся меня не предать. Это еще ни для кого не закончилось добром.

— Не сомневаюсь. Чего вы от меня хотите, если меня попросят присоединиться к заговорщикам? Предать друзей? Или кого-нибудь убить? — Фрэнсиса не смущал ни один из вариантов.

— Твои друзья сами себя предали. Думаю, что, как и ты, они уже покойники и только ждут, когда на их шею опустится топор палача. Мне нужна информация. — Грэшем хотел сказать, что все сведения ему нужны лишь для того, чтобы сохранить как можно больше жизней, но предпочел промолчать. Благородные идеи Фрэнсиса Трэшема не привлекали.

— Я кое о чем умолчал, — признался Трэшем, принимая очередное решение. Он с молниеносной скоростью приспособился к новым обстоятельствам. — На следующей неделе я ужинаю с Робином Кейтсби в таверне Уильяма Патрика «Ирландец», что на Стрэнде.

— Кто еще должен прийти?

Трэшем перечислил несколько имен, среди них были драматург Бен Джонсон и пэр-католик, лорд Мордаунт.

— Придет еще один гость, и это буду я.

— То есть как? Мне следует попросить еще одно приглашение?

— Нет. Как я туда попаду — моя забота. А ты должен не подавать виду, что мы знакомы. А теперь опиши мне Кейтсби.