Читаем Крайняя мера полностью

Сесил был в кабинете один. Не исключено, он поспешно спровадил одну из своих красоток, но скорее всего милорд проводил время в компании ирландских менестрелей, чью дикую и неистовую музыку он обожал. За массивными дорогими портьерами можно спрятать множество потайных дверей. Для Грэшема всегда оставалось загадкой, как человек с уродливой черной душой способен быть тонким знатоком и ценителем искусства и музыки. Впрочем, похоже, его светлость проводил время в одиночестве. Просто Сесил любил, когда люди томятся в ожидании, и наслаждался страхом и отчаянием толпы просителей у дверей его кабинета, как будто очередной отказ в аудиенции лишний раз подтвердит неограниченную власть, которую он получил.

Обстановка в приемной резко отличалась от комнаты, где Сесил принимал своих шпионов. Здесь все утопало в роскоши, и одни портьеры стоили целое состояние. Сквозь многостворчатые окна яркие лучи солнечного света падали на богатый полированный стол посреди комнаты, во главе которого в огромном резном кресле сидел Сесил. Как обычно, перед ним лежала груда бумаг, и Грэшем никак не мог понять, зачем они нужны человеку, обладающему самой цепкой памятью в королевстве. По обе стороны стола стояли резные дубовые стулья в тон креслу, а в дальнем конце сиротливо пристроился стул попроще. Вокруг комнаты также стояло около двадцати других стульев, за каждый из которых можно было купить все имущество мелкого землевладельца. Намерения Сесила не вызывали сомнений: одинокий жалкий стул подчеркивал ничтожество просителя, а остальная роскошная мебель говорила о том, что в кабинете встречаются могущественные люди, принимающие решения, от которых зависит судьба всей страны.

Просителю предназначалось место в дальнем конце стола, где от главного советника короля его отделяло огромное пространство, заполненное сияющим полированным деревом. Грэшем никогда не подчинялся приказам, в какой бы форме они ни отдавались, и поэтому сразу же направился прямо к Сесилу.

В глазках-буравчиках промелькнул страх. Или Генри показалось? Трудно сказать… Проклятый стол был очень длинный, а Сесил сидел слишком далеко от двери.

Грэшем не спеша прошел через всю комнату и с небрежным видом уселся на стул рядом с главным советником, как будто для дружеской беседы. При этом он демонстративно отложил в сторону ножны со шпагой.

— Садитесь, — тихо предложил Сесил, делая едва заметный жест рукой, хотя Грэшем уже давно обосновался на стуле.

Главный советник ничем не выдал гнева или раздражения при виде человека, которого приказал убить и который сидел сейчас рядом с ним живой и невредимый.

— Благодарю, милорд, — любезно ответил Генри.

Наступило долгое молчание. Грэшем с невозмутимым видом терпеливо ждал. Не отводя взгляда, он смотрел в непроницаемые черные глаза Сесила, и на его лице играла добродушно-насмешливая улыбка.

— Полагаю, вы хотели меня видеть? — первым нарушил молчание Сесил.

— В самом деле? — искренне удивился Генри. — Простите, милорд, со мной неоднократно пытались пообщаться ваши слуги, и я решил, что приглашение исходит от вас. Возможно, вы желаете услышать новости о своем старом друге сэре Уолтере Рейли?

— Мои слуги? — удивился, в свою очередь, Сесил, пропуская мимо ушей насмешливое замечание по поводу Рейли. Он знал о теплых отношениях между Грэшемом и самым знаменитым узником Тауэра. — Вы меня удивляете, сэр Генри. Я не посылал к вам своих слуг. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

«Нет, ты просто подослал шайку головорезов, чтобы убить меня. Впрочем, их вполне можно назвать твоими слугами».

— Истинная правда, милорд, — сказал Грэшем вслух. — Упомянутые слуги не воспользовались своим правом переговорить со мной.

— Вот это меня и удивляет. Каким образом вы узнали, что неизвестные безмолвные создания являются моими слугами? Вы уверены в своих подозрениях? Мой гнев обрушится на каждого, кто, не имея на то законных оснований, рискнет представить себя слугой главного советника его величества.

«Вот ты и совершил первую ошибку. Не следовало для пущей важности упоминать свои звания и регалии», — подумал Грэшем.

— Меня это не сильно беспокоит, милорд.

— Почему же? — поинтересовался Сесил и приподнял тонкую бровь, всем своим видом демонстрируя усталость. Он до поры до времени предпочитал не замечать покровительственно-наглого тона Грэшема.

— Мерзавцев, о которых идет речь, постигла злая участь. Почти все они внезапно скончались, а из оставшихся в живых один лежит при смерти, а у второго сломана нога.

«Пусть Сесил думает, что один из убийц еще жив. Река унесла еще не все трупы, и даже главному советнику его величества не по силам сосчитать покойников, плавающих в Темзе».

— Какое несчастье, — задумчиво изрек Сесил.