Читаем Крайняя мера полностью

Отряд обреченных несся из Данчерча в Уорикский замок, где заговорщики захватили конюшни и забрали десять свежих лошадей, которых отдали наездникам, скакавшим без передышки от самого Лондона. Роберт Уинтер, сжимая кулаки, приговаривал: «В стране поднимется волнение!» Амброз Руквуд, не скрывая презрения, продолжал снабжать заговорщиков великолепными лошадьми, запас которых казался неиссякаемым. Отряд скакал дальше и дальше, к дому Джона Гранта в Норбруке, где хранились порох, дробь и мушкеты. Миновав Сниттерфилд, они перешли вброд коварную реку Альн и поскакали к Алчестеру, через Эрроу, а затем по Вустерской дороге, свернув на проселочные дороги, ведущие к Хаддингтону.

Наступила среда, и уже было два часа пополудни. Пятнадцать мужчин, подгоняемым страхом, падали от усталости. После короткого отдыха и сна в три часа ночи в четверг отслужили мессу, быстро облачились в доспехи и разобрали оружие, лежавшее на длинных столах, погрузив остаток в повозки. В шесть утра все были в седле, несмотря на то что измученные тела молили о передышке. Отряд поскакал в Хэнбери, через Бентли-Хит в Хеуэлл-Грейндж, в поместье лорда Виндзора. Дом был пуст, и их встретили только крестьяне с угрюмыми лицами. Заговорщики забрали доспехи, оружие и спрятанную в сундуке тысячу фунтов. Потом проехали Беркот, Лики-Энд, Кэтсхилл, Клент, Хэгли. Названия городов и селений проплывали перед глазами, словно обломки корабля после кораблекрушения, сливаясь между собой и утрачивая всякий смысл. Повсюду заговорщиков встречали мрачные лица равнодушных наблюдателей, а ответом на клич «Мы сражаемся за веру!» было глухое молчание, иногда прерываемое выкриками: «Наша жизнь принадлежит королю Якову!»

Отряд несся вперед, в Стоурбридж. Люди, лошади и погруженный на телегу порох насквозь промокли под проливным дождем. Они переходили вброд незнакомые реки, что опасно даже для отдохнувших и сытых людей, а для измученных всадников и их лошадей в любую минуту может закончиться трагедией. Наконец они добрались Холбич-Хауса, где находилось имение Стивена Литтлтона. Ехать дальше не было сил. За шестнадцать часов всадники проехали двадцать пять миль. А ведь совсем недавно Руквуд проскакал на одной лошади тридцать миль всего за два часа. Во время бегства из Лондона сам Кейтсби проезжал более десяти миль в час. Отряд скакал все медленнее и медленнее, пока наконец не остановился. Всем требовался отдых.

Ряды заговорщиков таяли на глазах. Слуги при первой возможности покидали хозяев, стараясь незаметно свернуть в сторону. Чтобы предотвратить бегство, заговорщики выставили охрану впереди и сзади отряда, но охранять фланги было некому.

Кейтсби ушел в себя, и даже Перси как-то притих. Только Том Уинтер, присоединившийся к отряду последним, не утратил обычной энергии и бойко отдавал распоряжения по подготовке обороны. Им катастрофически не хватало людей на случай, если придется сражаться в Холбиче, чтобы получить возможность двигаться дальше. Разведчик доложил, что по их следу идет отряд. Возможно, это люди шерифа графства Вустершир. За всю дорогу к заговорщикам не примкнул ни один католик. Их становилось все меньше, а сам отряд напоминал дырявый мешок с песком, содержимое которого высыпается на дорогу. Дом Джона Толбота, тестя Роберта Уинтера, находился в Пепперхилле, в десяти милях от отряда, и все надеялись, что Роберт обратится к нему за помощью.

— Как я покажусь ему на глаза? Ведь после моей смерти Толботу придется взять на себя заботу о моей жене.

Том Уинтер смерил брата презрительным взглядом и, ни слова не говоря, вскочил на лошадь и направился к дому Толбота за помощью, которую заговорщикам, как он прекрасно понимал, никто не предложит.

Грэшем гнал лошадь во весь опор, еще быстрее, чем в день своего путешествия из Кембриджа в Лондон. Фрэнсиса Трэшема успели вывести из дома и поместить в безопасное место, а он назвал последнее место встречи заговорщиков. Данчерч. Трэшем повторял это слово, как молитву. Именно там они должны собраться под видом охоты и организовать восстание.

Когда Грэшем приехал в таверну «Красный лев», со двора выезжал арьергард отряда, пустившегося в безумную скачку по стране.

— Куда они собрались? — спросил он шепотом у конюха, пытаясь сунуть ему в руку монету.

— К чертям в преисподнюю! — ответил конюх и, отшвырнув монету, побежал в таверну, всем своим видом показывая, что не доверяет приезжему.