Читаем Край, куда не дойдёшь, не доедешь полностью

Глава I ДЕТСТВО ГАСПАРА

Известно ли вам, читатель, что, не покидая пределов одного края, можно побывать во многих странах? Если побродить по Арденнам, увидишь не просто лес, но тысячу лесов. А дальше, на север, до берегов Рейна и до антверпенского порта, щедро дарят людям свои богатства бескрайние равнины, сотни и сотни холмов, катят воды каналы и реки, голубеют проливы, а в каменном сердце городов, на площадях, которые часто бывают безлюдными, высятся дозорные башни, при виде которых от восхищения и благоговейного страха замирает сердце.

Но далек от всего этого великолепия Ломенваль, гордо именующий себя административным центром, хотя, по правде сказать, представляет собой обычную деревушку. Есть там почта, контора нотариуса, врач и гостиница для туристов под названием “Большой олень”, которая, собственно, и задает тон всему поселению. Еще не так давно здесь стояло лишь несколько деревенских домишек, окруженных со всех сторон Арденнским лесом. Потом стали приезжать на лето горожане, выросли виллы, и возникло нечто вроде маленького провинциального курорта, так и оставшегося по-деревенски чопорным. Домики Ломенваля тянутся вдоль речушки Флув, что вьется среди лугов, раскинувшихся под зеленой стеной леса. Глубокая тишина царит здесь зимой и летом, как будто и не простирается до самого Северного моря кипучий и многоликий мир.

Гаспар Фонтарель появился на свет в гостинице “Большой олень”. Это был внушительный дом с золоченой вывеской, окна которого украшали то герани, то бальзамины — по сезону. Заправляла гостиницей тетка Гаспара, мадемуазель Габриэль Берлико, женщина ловкая и крутого нрава.

Рождение Гаспара Фонтареля вызвало немало толков. Дело в том, что родители мальчика были ярмарочными торговцами. Продавали они галстуки, и никому бы в голову не пришло осуждать их за это, не вздумай жена Фонтареля вдобавок предсказывать на базарах будущее. Оба жили прежде в Ломенвале, но с тех пор, как эта женщина открыла в себе дар гадалки, супругам вместе с двумя дочками пришлось распрощаться с отринувшим их краем и переселиться в Мезьер, где они сняли комнаты на чердаке. Надо сказать, что в Мезьере Фонта рели бывали не чаще, чем прежде в Ломенвале. Жизнь их протекала в странствиях, они исходили всю округу, нигде не задерживаясь надолго. Пристанищем им служили самые жалкие каморки. Бродяги, да и только, — даже мадемуазель Берли-ко, родная сестра жены Фонтареля, говорила, что эта семейка не имеет никакого понятия о приличиях, им для завершения картины недостает только размалеванного фургона на колесах. И когда Габриэль Берлико ценой больших усилий убедила Шарля, своего зятя, что нужно во что бы то ни стало уберечь Гаспара, последыша четы Фонтарелей, от безалаберной жизни, которую и так уже обречены вести две их маленькие дочки, весь Ломенваль одобрил это решение.

Вот так и вышло, что Гаспар, родившийся в “Большом олене”, остался в Ломенвале. Было заранее условлено, что его воспитанием займется тетка. В поселке вспомнили о предках Гаспара, один из которых был когда-то мэром Ломенваля, а другой, более далекий, — старшим егермейстером. Все сходились во мнении, что досадно видеть Фонтарелей опустившимися до бродяжничества, и с радостью предрекали, что именно Гаспару, благодаря мудрым наставлениям мадемуазель Берлико, суждено вернуть былую славу одному из самых древних родов края.

Поэтому в день крестин все соблаговолили на время забыть о том, что мать Гаспара гадает на картах, отец изъясняется таким языком, какой не принят в приличном обществе, а обе дочки ведут себя как бесноватые. Тетка, зная о намерении Фонтарелей покинуть Ломенваль сразу после устроенного по этому случаю праздника, сумела запастись терпением. Да она и не видела никого вокруг, кроме своего племянника, на личике которого уже в столь нежном возрасте было написано выражение достоинства.

— Лишь бы родители уехали подальше, тогда нам нечего бояться, — заявила, как отрезала, Габриэль Берлико.

Однако в этот день произошло первое примеча-гельное событие, которому тогда никто не придал значения, и — как явствует из продолжения этой истории, — напрасно. Под вечер, когда гости за столом, накрытым посреди большого зала гостиницы, уже заканчивали праздничный обед, тетка встала, чтобы принести Гаспара из колыбели: ему тоже следовало /слышать тост, произнесенный в его честь.

— Нет, сестрица! — воскликнула она, проворно опередив мать новорожденного. — Нет, сестрица, не вам, а мне надлежит представить мальчика обществу, которое сегодня желает ему большого будущего. Я его крестная, вы забыли?

Взяв младенца на руки, Габриэль Берлико заметила, что его пеленки хорошо бы скрепить еще двумя-тремя булавками. Чтобы не передавать ребенка матери, она решила положить Гаспара на чашу больших весов, стоявших на буфете, на то время, пока будет искать булавки в ящике комода. На другой чаше спала, свернувшись, кошка.