– Ну и что стоишь? – спросил Полкан, отпуская его ладонь.

Пальцы нащупали пустой воздух.

– Я не буду прыгать. – Южин помотал головой, сам не понимая, чему улыбается. – Это бред.

Но сделал шаг к Краю. И еще один. Полкан шел у него за спиной.

– А зачем ты сюда поднимался тогда?

Потому что меня сюда привели? Потому что я в шоковом состоянии? Потому что не знаю, как отыскать выход? Потому что меня держали за руку? Потому что обещали отвести к брату? Снова не те ответы.

– Я пришел посмотреть, – сказал Южин, останавливаясь у Края.

– Точно? – хмыкнул Полкан, приваливаясь к стене рядом со стрелкой. – А разве не чтобы понять, как у брата получилось вырваться из болота, в котором ты остался?

– Бред.

Шахта дышала сухим жаром прямо в лицо.

– Уверен? Тогда уходи.

В ногу уперся мохнатый бок, но Южин не обернулся, чтобы посмотреть, черный или палевый.

– Ты Раф? – наконец спросил он.

Полкан пожал плечами, стащил халат, откинул в сторону.

– А что это изменит?

– Ты убил человека. – В рот будто насыпали песка, говорить стало трудно, но молчать еще труднее. – Я видел, как ты убил человека.

– Ты тоже. – Полкан наклонился и оттащил от Южина пса.

Палевого. Значит, Гук.

– Я не убивал! – Южин дернулся, словно его ударили по лицу, только слова жгли больнее удара. – Я даже не подталкивал!..

Полкан почесал заросшую щетиной щеку.

– Но и не удержал.

Под ногами обрывался Край. Темнота внизу, упругая и бесконечная, не пугала. Шагнешь в нее, а тебя тут же отпружинит.

– Если на тебе нет вины и жизнь твоя прекрасна… то уходи, – разрешил Полкан. – Это место не для таких счастливчиков.

– А для кого?

– Для тех, кто искал дом. Вот у тебя есть дом?

Съемная в высотке. Белые стены, панорамные окна, мудреные названия мебели, кожаный пуф, ортопедический матрас, холодильник в человеческий рост, широченная плазма. Или родительская квартира. Старая мебель, подарочный хрусталь, столовое серебро. Запах маминых духов, отцовский коньяк. Детская комната, где все слишком маленькое, отжившее, болючее. Все это не дом.

– Вот и у брата твоего не было, – без слов понял Полкан. – А здесь он его нашел.

Горло перехватило. Южин покачнулся и остался стоять на носочках кед, не купленных даже, а выданных за тупую рекламу, снятую с жуткого похмелья. Так легко было шагнуть, но что дальше? Умножить бескрайнюю боль мамы? Утроить отдаленность отца, которая сильнее всего разрушала его самого? Повторить сценарий бессмысленного финала, что уже случился с ними со всеми? Доказать, что на лучшее он так и не стал способен? Просто шагнуть?

– Вот так просто? – только и смог спросить Южин.

– Вот так просто, – согласился Полкан.

– А если я прогорю? – вырвалось у Южина. – Если шагну. И все?

Смех у Полкана был скрипучий, как старый велик.

– Ты уже торгуешься. Если прогоришь, то зря сюда пришел. А если нет… – Полкан перестал смеяться, сжал локоть Южина сильнее. – Если нет, то останешься с нами. С братом останешься. Здесь. Даже когда здание снесут. Все равно здесь. Точно не снаружи. Тебя там хоть что-нибудь держит?

Два незакрытых контракта. Мать с романом на стороне. Отец с вечными упреками. Злая Деточкина в администраторах. Ролик о релизе новой стрелялки по зомбакам. Чек за арендную плату. Оплата по кредитке. Ничегошеньки. Пустота. Еще хуже той, что начиналась за Краем.

За спиной тихонько заскулил Гук. Почти заплакал. Южин и не знал, что собаки так умеют. Он не очень любил собак. Зато был лицом приюта. Он вообще никого особо не любил. Может, Дэна. Но и это не точно. Если он шагнет, все так и останется. Он никогда не полюбит. Не обнимет кого-то так легко и спокойно, как те двое на крыше. Не узнает, как это – жить с человеком, которому не плевать. С кем-то заботливым. С кем-то умеющим слушать. Ничего из принадлежавшего сегодняшнему Южину не держало его на этой стороне Края. Но у того Южина, которым он мог стать, если запретит себе прятаться за экраном смартфона, еще оставался шанс. И так легко было лишиться этого шанса, просто шагнув. Нет, со всей ясностью понял Южин. Никакого Края на этот раз. Никакого полета вниз.

– Нет, – повторил Южин вслух, но Полкан услышал лишь то, что хотел услышать.

– Хороший знак, – сказал он, разжал пальцы на локте Южина и легонько толкнул его между лопаток.

Упругая темнота распахнулась перед Южиным, и тот скользнул в нее, как в тяжелую воду. Гук оборвал скулеж. Вой Чика Южин уже не услышал.

6. Уйти нельзя остаться

КОСТИК

Экран был разделен на шесть квадратов. Два – черные, в четырех двигались картинки. Антон – мастер пиара. Надюша – главная по решению правовых заморочек. Геннадий Степанович – исполнительный директор компании, от имени которой они устраивали все это шапито. И Вадим – главный соратник и друг. На лицах вселенская печаль. Костик сидел на диване, почти проваливался в него и слушал их встревоженный гул.

– Нас засудят, – повторял Геннадий Степанович.

– Это непроходос будет, Кость, – бубнил Вадим. – Откровенно херовая идея.

– Кто вообще станет такое смотреть? – поинтересовался Антон и поправил очки, чтобы не съезжали с переносицы.